Светлое, утреннее небо уже медленно расцветало красками раннего дня. Почти бесследно исчез туман над озером, а теплый солнечный свет прогревал и высушивал воздух, в котором еще оставались неуловимые ноты влажной, свежей предрассветной прохлады.
Над деревней тянулись тонкие струйки дыма, подхватываемые ветром, ароматные запахи стряпни перемежались с менее аппетитным духом рыбы или коров, в зависимости от того, как менял свое направление капризный, игривый ветер.
Рюдзо, мрачно подпиравший плечом угол соседского сарая, не разделял настроения беспечной стихии. Трудно было оставаться беззаботным и жизнерадостным, когда твоя мечта ускользала сквозь пальцы как холодная озерная вода. При этом на твоих же глазах.
Причиной глухой мрачности молодого человека был конь, принадлежавший земледельцу Дзиро. Конь гарцевавший по загаженному коровьему загону в руках фермерского сына. Темный, словно обернутый в дорогую, сверкающую ткань жеребчик абсолютно не слушался юнца, таская его за собой, словно ласка пойманную, но все еще живую птицу.
- Одерни его, ну же! - из-за неотесанных балок изгороди командовал Дзиро. - Да лучше бы ты родился девкой, Мэнэбу! - похожий на острую щепку, жилистый и на удивление высокий Дзиро всплеснул руками. Рюдзо усмехнулся едко. От фермера Дзиро слышать подобное должно было быть особенно обидно, ведь этот ворчун знал, о чем говорит. До непутевого Мэнэбу у Дзиро было шесть детей и все - дочери. Среди них не было красавиц, но те, кто все же был недурен собой, словно в насмешку помимо внешности матери, наследовали дурной, несносный отцовский нрав. И, несмотря на это, Дзиро умудрился трех из них выдать замуж, что говорило о фермере как о человеке, умеющим выгодно проворачивать сделки. Пожалуй, это было его единственным положительным качеством, которое Рюдзо в этот день оценить по достоинству никак не мог.
А дело было в том, что Уголька, так Дзиро бездарно обозвал замечательную молодую лошадь, сегодня должны были продать. И в том не было ничего удивительного.
Решение было принято давно и негласно, в тот же день, как стало ясно, что старушка Йоки, кобыла Дзиро, принесла не кобылку, а жеребчика. То были досадные новости для фермера и его семейства. В крестьянском хозяйстве жеребцов не жаловали. Потому судьба Уголька оказалась предопределена еще тогда. И тогда же Рюдзо понял, что у него был реальный шанс заполучить эту лошадь. Подобная возможность перестала быть вопросом чуда, и стала вопросом лишь времени.
Прошло два с половиной года с тех пор, как темный, казавшийся черным жеребенок с причудливой отметиной во лбу впервые встал на свои длинные, подрагивающие, словно натянутая тетива, но уже крепкие ноги.
И уже с полгода Уголек приносил Дзиро неприятности и неудобства, не в силах совладать со своей молодой природой и характером, явно не бывшим под стать крестьянской лошадке. Низкий плетень и косая оградка, рассчитанные обозначать границы дозволенного трем коровам и паре умудренных жизнью кобыл за полгода выросли и ощетинились дополнительными балками и подпорками, потому как Уголек все норовил перемахнуть через ограду в погоне за любовными своими интересами. Когда же ограда стала слишком высока, чтобы даже помышлять о том, чтобы вознестись над ней, молодой жеребец ограничился своими лошадиными песнями, походившими на крики первобытных демонов, но не надолго. Через две недели с небольшим Уголек вынес на себе ограду, отделявшую его от семейного счастья со всеми представителями лошадиного племени, обитавшими в деревне. Темно гнедой жеребец к вящему огорчению своему оказался словлен раньше, чем успел передать собственное великолепие несостоявшимся потомкам. Уголек продолжал третировать коров, выкорчевывать столбы оград и откровенно маяться скукой. Но и это было не самым досадным в выходках коня. Уголек находил себе достойных врагов во всем. От все тех же несчастных коров, до тележки с сеном. Он стремился затеять бой со всем что двигалось. Несчастный Мэнэбу исключением не был. Уголек нередко гонял его из своего загончика, а на всякую грубость не чурался пускать в ход зубы. Семейство Дзиро едва терпели присутствие жеребчика, но осознание его ценности было сильнее неприязни. Рюдзо же беззастенчиво обожал этого четвероногого хулигана, несмотря на то, что и сам не избежал раз-другой встреч с крупными лошадиными зубами. Юноша всерьез был намерен выкупить Уголька и честно копил, как мог, вопреки бесконечным укорам, причитаниями и мрачным пророчествам тетки о том, что Рюдзо всю жизнь как был никуда не годным баламутом, таким и останется.
День, когда Дзиро решился продать Уголька настал. Но новым хозяином станет не Рюдзо.
Им станет тот толстосум, что полз на тележке по пригорку, чем изрядно портил общий вид. Иори из Цуцу. Торговец успешный в той же степени, сколь и скользкий. В этом с ним могли сравниться только угри и постоянные обитатели бухты Умуги. Быть может, Иори и был человеком хуже, чем Рюдзо, и планы на Уголька, что у него имелись, были не столь впечатляющими, но у Иори были деньги. Китайские монеты, а не меры риса. И один этот факт был способен подать в выгодном свете любой изъян. Что уж говорить о достоинствах. Которые все же были. Иори был уважаемым дельцом, который к тому же уведет Уголька подальше отсюда. А Рюдзо… Рюдзо был всего лишь соседская шантрапа, которого только совсем недавно стало не безопасно гнать взашей с собственной земли, угрожая оттаскать за уши или надрать зад и рассказать все тетке.
- Зачем ты его вообще сюда вывел?! - тем временем продолжал возмущаться Дзиро, вышагивая вдоль изгороди словно взбешенный тигр. Но при том, что он, судя по всему, лучше всех знал, как совладать со строптивым животным, фермер не спешил подлезть под балку и самостоятельно решить неловкую ситуацию. Возможно, Дзиро попросту не хотелось марать свою лучшую одежду. Или же в случае непредвиденного его больше устроят выбитые зубы Мэнэбу, чем свои. - За что ты мне такой сдался? Схвати его за нос и сожми ноздри! Заведи назад в сарай, иначе будешь заново чистить! И жди. Пока не скажу выводить, понял?!
Ушастый Мэнэбу покивал молча, все еще болтаясь на другом конце поводьев словно тряпичная кукла. Через минуту точеный силуэт Уголька все же скрылся в темноте дверного проема, ведшего в сарай. Оттуда раздалось раскатистое ржание и лошадинное недовольное хрюканье.
Сын фермера не без труда привязал коня в импровизированном стойле. Даже несмотря на контрастную, режущую глаз игру теней и света, Рюдзо мог наблюдать за этим через низкое окно, с которого сняли заслонки. Мэнэбу еще повозился в сарае, убирая веревки и какую-то утварь с пола, прежде чем его снова окликнул непримиримый, вечно недовольный отец. Юнец поспешил повиноваться, его силуэт мелькнул в светлом дверном проеме, словно фигурка из театра теней и исчез из виду.
Уголек в нетерпении яростно мотал головой вверх-вниз и выбивал щепу из пола, словно собираясь высечь искру.
Досада Рюдзо свилась в его голове в дурные, но невыполнимые мысли. Например о том, что этого поганца Дзиро можно да и стоило бы задушить рисовым мешком. За то, что не держит слова. И в этом же мешке и спрятать среди прочих. И пусть красочная картинка, рожденная в голове, приносила отголоски чувства темного удовлетворения и восторжествовавшей справедливости, все это было ничем большим, чем фантазией.
А вот иная мысль, пронзившая сознание юноши, уже не казалась такой нереальной.
Конь был оставлен без присмотра. И это порождало тягучие мгновения, открывавшие возможности перед Рюдзо.
Тот не особо чураясь, принялся шарить по земле рядом с сараем. Перебирая камешки. Рюдзо то и дело оглядывался воровато, пока пальцы не наткнулись на заостренный, небольшой кусочек скальной породы. То, что ему было нужно.
Юноша огляделся и, убедившись, что по его фигуре не шарят любопытные глаза, перемахнул через подоконник внутрь сарая. Рюдзо направился к Угольку, гудя сквозь губы что-то успокаивающее. Парень захватил по дороге пучок сена. Приблизившись к Угольку, Рюдзо подразнил коня сухим, ароматным угощением, прежде чем разбросать большую часть пучка перед его ногами.
Занятый душистым сеном, жеребчик не предал особого значения тому, как Рюдзо взял его переднюю ногу, счистил быстро и воровато остатками сена избытки черной грязи, забивавшей все нутро копыта. И, пробормотав что-то извиняющееся, вогнал колючий камешек прямо рядом со стрелкой копыта. Конь нервно гугукнул и весь подобрался, резко вздернув голову и выдернув ногу из рук юноши. Рюдзо отмахнулся от сверкнувших зубов и утешающе похлопал коня по шее той рукой, которую можно было считать чистой.
- Извини, друг. Извини, - Рюдзо усмехнулся, поняв, что конь замер, слушая его. За дверьми раздался шум и Рюдзо не хуже дикого зайца метнулся прочь от коня, словно его здесь и не было в помине.
До окна он добраться не успел, потому спрятался за перегородкой стойла, когда в сарай вновь вернулся Мэнэбу еще более нервный и рассеянный, чем прежде. Он наспех осмотрел коня и до боли неверными, неуклюжими движениями отвязал его, выводя из сарая, ведя под самые уздцы, выдавая с головой свой страх и неопытность в обращении с серьезными лошадьми, а не престарелыми клячами.
Рюдзо выждал еще немного и ретировался тем же путем, каким попал в сарай. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как из обычно мрачно-заносчивого торговца начинает изливаться жидкий мед, а ко двору подъезжает торговец со своей свитой.
Последовала череда поклонов, замечаний, взаимных вежливых вопросов, которая все же была наполнена паузами готовности к будущему торгу и оценке товара, негодующе ржущего в сарае. Наконец, когда торговец Иори вежливо отказался от чаепития, сославшись на дела и с ухмылкой отметивший, что все тут - занятые люди, Дзиро царственно махнул рукой, веля Мэнэбу вновь вывести Уголька.
- Вы только посмотрите на великолепную стать жеребца! Он достаточно молод, чтобы даже стать боевым конем, достойным самурая! - разглагольствовал Дзиро, даже не оглядываясь назад и потому не видя, как Мэнэбу бледнеет и неуверенно притормаживает. - Его стать достойна конюшен лучших кланов!..
- Он хромает, - безапелляционно перебил его Иори, указывая на коня рукой.
Дзиро запнулся на полуслове и резко обернулся. Он встретился взглядом с округлившимися глазами своего помощника и только сейчас заметил, как Уголек, задирая морду и выражая протесты негромким гулким ржанием, идет, припадая на переднюю ногу.
- Мэнэбу?! - тут же взревел Дзиро, - ты что… - он обернулся к торговцу и тут же подобострастно поклонился. - Я уверен, это недоразумение, конь только что был в полном порядке!
- Но сейчас он хромает, - вновь повторил торгаш, в этот раз более надменно, явно предпочитая придерживаться фактов. - Зачем мне хромая лошадь?
Дзиро явно растерялся, его глаза забегали, после чего он приказал помощнику:
- Пробегитесь по кругу!
Мэнэбу потянул коня за повод, тот вроде сорвался в легкую трусцу, но тут же едва не встал на дыбы и попытался ударить ногой обидчика, едва не вырвав поводья. Мэнэбу отскочил к забору, а торговец рассмеялся.
- Если этот конь мне и нужен, то только чтобы наказывать слуг! Я куплю его… за одну пятую начальной цены.
- Одну пятую… что?! - в этот раз разозлился уже Дзиро. - Это великолепный конь!
- Который хромает и пытается убить своих ездоков, - указал Иори, сложив руки на пухлом животе. - Кому такой нужен?
- Да он небось просто поцарапал ногу пока… - Дзиро оборвал сам себя, не договорив, что жеребец бесновался в стойле. - Нет, я не отдам коня за одну пятую его цены.
В его словах прозвучала явная горечь, но он желал сначала разобраться в произошедшем. Но все же у него хватило духа елейным голосом добавить:
- Может, мы перенесем сделку на несколько дней? Я узнаю, что случилось с конем и все еще ли он достоин вашего внимания.
Иори фыркнул.
- За это время я успею потратить деньги с куда большей пользой! Последнее предложение - одна четвертая цены.
- Хотя бы две трети!
- Тогда сделки не будет.
Торговец развернулся к своей повозке в явном гневе, не слушая слова Дзиро, несущиеся ему вслед, и поехал прочь. Телега явно тормозила, давая Дзиро возможность передумать и согласиться на предложенную сумму. Но Дзиро только сжимал кулаки и глядел не вслед торговцу, а на пританцовывавшего коня, припадающего на одну ногу.
- Да что же ты за проклятье моего дома?! - наконец вскричал он, вскинув кулаки вверх и явно пребывая в смятении, в котором вихрем вращались исчезающие, как первый снег, монеты.
Уголек заржал протяжно, словно бы в ответ на негодования хозяина.
Поникший Мэнэбу что-то мямлил, явно стараясь выгородить себя, дабы не схлопотать от отца в полной мере. Он мял повод в руках, словно и не зная, что теперь с этим конем делать.
Рюдзо, до тех пор наблюдавший как разворачиваются плоды его не самого честного труда на расстоянии, подошел к горе-торговцу со спины, старательно скрывая ехидство, напомив себе, что это еще не конец.
- Я же говорил, что Мэнэбу с ним не справится, - заметил молодой человек, тронув беспокойного коня по носу.
- А ты что здесь делаешь? - собрав лицо в одну грозную и даже подозрительную гримасу отозвался Дзиро. - Мэнэбу! Чего ты телишься? Отведи коня назад.
Рюдзо пожал плечами:
- Проходил мимо. Жаль, что такая сделка сорвалась. И коня жаль, - молодой человек помолчал, глядя на Уголька, после чего повернулся к Дзиро. - Я куплю его за пол цены.
Лицо фермера вытянулось скептически.
- У тебя есть деньги? - в голосе Дзиро звучало едва ли не обвинение во всех возможных грехах.
- Рис, - незатейливо ответил Рюдзо.
На лице Мэнэбу появилась заинтересованность, а вот Дзиро как-то сдулся, нехороший огонек в его глазах пропал, уступая место строгому недовольству.
- Нет, - Дзиро скрестил руки на груди и жестом показал Рюдзо идти вон. Сам фермер развернулся и пошел к дому.
- Нет? Почему нет?! - возмутился Рюдзо в спину фермеру. - Я же знаю, тебе нужен рис! Ты должен Такеши.
Дзиро остановился как вкопанный, после чего обернулся, словно хищная, всклокоченная птица. - Откуда тебе это известно?
- Я же не глухой, - заметил Рюдзо. - Тебе же не тануки помогал грузить мешки в прошлый раз.
Дзиро молчал, его глазки бегали из стороны в сторону, ища подвох, точнее все возможные подвохи.
- Этого не будет достаточно. Так что нет. Давай, иди уже отсюда. От тебя вечно какие-нибудь неприятности.
Рюдзо не сдвинулся с места.
- Я сделаю так, что Такеши к тебе больше не придет. А ты - отдашь мне жеребца за это.
Торговец нехорошо сощурился и долго молчал, рассматривая незванного гостя. Потом процедил:
- И как такой малец, как ты, может разобраться с Такеши? Хотя знаешь что… - его перебила порция очередного негодующего ржания, - а давай. Справишься - конь твой. Не справишься - я тебя не знаю, а если Такеши за тебя что-то предъявит - к тебе и отправлю. Усек?
- Усек, - отозвался Рюдзо, невесть как умудрившись вложить в этот лаконичный ответ больше вызова, чем согласия. Парень сохранял невозмутимый вид матерого зверя, в то время как в его голове мысли носились хаотично, словно ошпаренные крутым кипятком.
- Ну и топай тогда отсюда! - в очередной раз взорвался Дзиро. - Хочешь делать дела - делай дела!
Он отвернулся и пошел к коню, попутно продолжая орать, в этот раз уже на Мэнэбу.
Солнце разгоняло тонкие облака над головой, Рюдзо, наконец направившийся прочь с владений Дзиро, понял, что день будет жарким. И дело было совсем не в погоде.
Один старик, любивший порыбачить и поболтать, считался своего рода мудрецом. Он не был монахом или еще кем-то умудренным, но за спиной у него явно осталось немало, а мысли в голове оставались ясными и быстрыми, несмотря на почтенный возраст. К нему часто приходили за советами. Забавно было то, что старик этот никогда не говорил, что вопрошающим нужно было делать, он много спрашивал, заставляя человека болтать вместо себя. Как щегла. И наболтавшись вдоволь человек вдруг понимал, как ему следовало поступить. Сам Рюдзо, конечно, никогда не ходил за советами к старику. Просто потому что пока тот был жив, Рюдзо не нужны были советы о том, как рыбачить или играть с другими ребятами в разбойников и самураев.
Тем не менее, Рюдзо очень хорошо запомнил его слова, которые тот часто повторял в своих беседах. “Что ты знаешь об этом человеке?” - спрашивал старик. Его собеседник выкладывал, что знал. И старик говорил тогда “А чего ты о нем не знаешь?”, чем сбивал визитера с толку. Когда собеседник переставал блеять невнятности как испуганная овца, старик добавлял “Запомни, что мы знаем о людях - лишь половина того, что являет собой человек. И самое важное лежит в том, чего мы не знаем. Чем успешнее человек, тем меньше мы о нем знаем правды”.
И сейчас Рюдзо думал, а насколько, собственно, Такеши успешен? Как продавец саке - вполне. Но, с другой стороны кто в здравом уме и от хорошей жизни станет подобным делом заниматься? Значит, успех этого человека был относителен. И, скорее всего, Рюдзо сможет сегодня заполнить большую часть пробелов в осведомленности простыми расспросами. Пока из страшного у Такеши было всего лишь несколько подельников, с которыми и связываться было не обязательно. Задачей Рюдзо было как следует припугнуть Такеши и выбить из него прощение долга Дзиро. И это было мерзким делом, молодой человек это понимал. Но Уголек стоил того, чтобы немного замарать руки. Уголек, в глазах Рюдзо стоил и большего. Вот только действовать надо было быстро. Пока Дзиро не обнаружил причину хромоты и не сумел вернуть коня в форму. Действовать надо было сейчас.
В одиночку Рюдзо мог и не справиться. Это осознание было неприятным, но не нереалистичным. Кроме того, в отличие от многих крестьян, Рюдзо было к кому обратиться в такой ситуации за небольшой помощью. К моменту, когда ночь опустилась тяжелым, непроглядным полотном на берега Цусимы, Рюдзо знал про Такеши достаточно, чтобы родить в голове незамысловатый, но эффективный план. И начинался он с высоких стен поместья местного самурая.
Отредактировано Ryuzo (2021-08-28 04:47:36)