Lydia Martin х Stiles Stilinski
![]()
![]()
![]()
м о е с е р д ц е с к а л и т с я,
в о с к о м п л а в и т с я б о л ь.
потушить нелегко эти сны.
[icon]https://i.imgur.com/HDSeU94.gif[/icon]
Отредактировано Stiles Stilinski (2022-02-10 23:27:38)
Nowhǝɹǝ[cross] |
[ ... ]
Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.
Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » воском плавится
Lydia Martin х Stiles Stilinski
![]()
![]()
![]()
м о е с е р д ц е с к а л и т с я,
в о с к о м п л а в и т с я б о л ь.
потушить нелегко эти сны.
[icon]https://i.imgur.com/HDSeU94.gif[/icon]
Отредактировано Stiles Stilinski (2022-02-10 23:27:38)
Веселье пузырилось и рвалось наружу смехом. Значит, Лидия может говорить, а ему нельзя. С каких пор и, что самое главное, с какой стати? Чертовски жгло любопытство, как далеко она успеет зайти, пока Стайлз не перестанет терпеть эту ее пытку, хватая обратно обеими руками и притягивая к себе как можно ближе. Сейчас ему нравилось поддаваться Лидии, и он сам не знал, где тот предел, когда дальше тянуть просто не сможет. Терпение вообще его сильной стороной не было, и он чуял, видел в каждом ее движении, что Лидия это прекрасно знает, понимает лучше даже, чем он сам. Хотя бы потому, что каждое ее прикосновение ощущалось по-особенному остро. Тело реагировало сильно – наверняка какая-то реакция, связанная с вырывавшимся смехом. Его крайне забавляло положение, в котором оказался, и он попробует потянуть как можно дольше, пока его хватит. Или пока еще может за себя отвечать.
Все было настолько естественным, живым. Наверное, уже больше полугода, с прошлой осени примерно, Стайлз близко не сталкивался с подобным. С тех пор он пребывал в спячке, заморозившись, и лишь изредка позволял себе вынырнуть, чтобы понять – на поверхности по-прежнему не было ничего, кроме отравленного воздуха. И внезапно поток чистого кислорода, питающего каждую клетку тела, насыщавшего головокружительной эйфорией. Сбило с ног. Обострило до предела восприятие, вызывая неожиданно яркие отклики, даже если раньше, когда-то, мог хотя бы сдерживать себя.
- Уверен на все сто процентов, – он хитро отвечает. Волосы Лидии щекочут лицо. Стайлз попробовал сдуть их, но с тяжелыми прядями это не сработало. От ее вроде бы случайных движений тянет подняться, руки на какой-то момент становятся свободны, и он даже успевает потянуться к ней, как та снова их ловит, вызывая очередной смешок.
Ладно, окей, игра ему действительно нравилась, и, кажется, начинал понимать ее правила. Особенно отчетливо понимание пришло с мягким поцелуем, отчего-то вызвавшим ассоциацию с тянущейся карамелью, к которой позже примешались специи, когда настойчивее подался навстречу к ее губам, и практически тут же оказался лишен этой возможности. Стайлз замечает в ее руке – что это? Пусть только не говорит, что это, черт, да, это пояс от халата. Он с интересом наблюдает и тотчас платится, когда тот наматывается на запястья.
- Не могу говорить, не могу шевелиться... Я что-то упустил? – в момент, когда слышит шуршание ткани о деревянную спинку кровати, он поднимает голову и видит, как пояс протягивается к его рукам. Определенно, им стало свободнее, но в движениях оставался по-прежнему ограничен. Слегка попробовал натянуть – узел не крепкий, с которым легко можно справиться в нужный момент.
Вопрос, когда это сделает. Точно не сейчас. Точно не в ближайшие... допустим, минуты две. Ее губы, мягкие и податливые совсем недавно, становятся более требовательными. То, как она слегка прикусила в начале, заставило приподняться вновь ей навстречу.
Да она издевается.
- Ты издеваешься? Ну, конечно, ты издеваешься, – он пробормотал, ответив себе самостоятельно, когда рука Лидии выпускает его волосы, а сама она вновь отстраняется. Две минуты – слишком оптимистичный прогноз. Хотя тут вмешается вопрос принципа. Главное, вовремя о нем вспомнить и не сорваться.
Она спускается ниже, практически невесомо касается губами, пальцами. Прикосновения нежные, но от них разливается будоражащий холодок. Дыхание резко учащается. По позвоночнику пробегают мурашки, когда ее губы ненадолго останавливаются на шраме, а потом он непроизвольно дергается от опасной близости. Ее дыхание обдает, вместо холода накрывает жаром. Холод, жар, лютый контраст, от которого на пару секунд не удавалось набрать воздух в легкие. О, черт. Ледяное касание пальцев, электрическое пронзание губ и рефлекторный выгиб, чтобы в один момент встать и закончить уже с игрой. Гребанный пояс. Стайлз судорожно выдохнул. Еще несколько секунд, и.
Лидия возвращается к нему, и теперь это еще сложнее выносить. Точно издевается. Совершенно точно. Кровь прилила не только внизу, из-за чего каждое ее движение вверх вызывало протест, но и шумела в ушах. Когда ее пальцы касаются щеки, он поворачивает в сторону лицо, чтобы поймать их губами. Пересохшими, да и во рту не осталось и капли влаги, казалось.
- А если хочу? – не сдается. Планирует ответить если не тем же, то близким по действию оружием. Испытывает не только свое иссякшее терпение, но и Лидии тоже, – Как ты заставишь меня замолчать? – язык совершенно не слушается, и Стайлз едва сам понимает, что сейчас сказал, сначала едва касается, ведя губами по ее пальцам, потом вбирает в рот и, отклоняясь в сторону, практически выпускает, чтобы повторить снова. А после, насколько хватает длины пояса, удерживающего связанные на запястьях руки, в мгновение подрывается к Лидии. Она совсем близко. На ее шее утром точно останется красный след, идет по острой линии ее лица к губам, жадно впиваясь и одновременно пытаясь распутать руки.
[icon]https://i.imgur.com/D8CTuUd.gif[/icon]
[indent]- У меня уже почти получилось, - шепчу в ответ и усмехаюсь способности Стайлза сейчас говорить. Слова произносились на выдохе, прерывисто и путая буквы. Да, у меня почти получилось заставить его замолчать и не закончила я лишь потому, что так захотела. Я издевалась, он правильно понял, когда сам же и ответил на свой вопрос чуть ранее. Издевалась, но лишь немного. Совсем чуть-чуть. Дразнила, наблюдая за ним. Было интересно, как скоро он сорвет пояс с рук, не в силах больше терпеть, и накроет меня своим телом, заставляя вновь в нем раствориться. Но пока он держался и это забавляло. Мне нравилось замечать, как постепенно это самое терпение в нем заканчивается и начинает пересиливать желание. Как контроль теряется и взгляд становится практически хищным. Давно я не видела этого в нем. Очень давно. А сейчас накрывало желание свести его с ума – образно говоря. И напомнить, как когда-то нам было хорошо вместе. А самое важное – вспомнить самой.
[indent]Я наблюдала за его реакцией, его затуманенным взглядом, за тем, как он целует мои пальцы, остановившись на них и уделив им чуть больше внимания, обхватывая губами. С моих губ срывается прерывистый выдох и новая волна жара поднимается откуда-то изнутри, чтобы накрыть с головой примерно за секунду до того момента, когда он убирает губы от моей руки и приникает ко мне. Часть контроля все же утеряна и я явственно ощущаю, как его терпение критично замаячило где-то на отметке ноль. Удовлетворенно улыбаюсь как раз в тот момент, когда Стайлз прикасается губами к моей шее, оставляя за поцелуем легкую боль. Мелькает мысль, что завтра на том месте проявится красный след, постепенно меняя цвет до тех пор, пока не пройдет окончательно. Потрясающе, он оставил мне засос. Но мысли о нем разлетаются так же быстро, как, собственно, появляется сам красный след. Зарываюсь пальцами в его волосы и слегка оттягиваю их, вновь прикусывая губу чуть сильнее, чем ранее, прямо перед тем, как оторваться от Стайлза и тут же его толкнуть назад на подушку. – Начинай болтать, - и наклоняюсь над ним, чтобы вновь прильнуть к губам, затем переключиться на уголки… щеку, шею… задержаться на ней, слегка прикусывая кожу. Захотелось в отместку оставить тоже след, а может и не один, но передумываю и вместо этого провожу по месту поцелуя языком. – Не так быстро, - нахожу кончик пояса и тяну его, чтобы чуть затянуть узел, ослабление которого я заметила перед тем, как прижаться к губам Стайлза своими. Вот, снова хорошо. Очень хорошо. Постепенные манипуляции, которые я проводила над его телом несколько минут назад, теперь перестают быть такими тягучими, приобретая новые краски. Все так же нежно, проводя пальчиками по коже от шеи и ниже, покрывая теми же поцелуями, но только в этот раз разбавляю касанием языка, оставляя влажный след. Далее, замедляясь ближе к низу – ниже пупка, еще ниже, - как раз в том месте, где я перед этим оставляла свой последний поцелуй. Вновь останавливаюсь, но только для того, чтобы дальше обхватить уже чуть крепче, а затем медленно наклониться и коснуться его губами. Сначала едва-едва, оставляя практически невесомый поцелуй, затем провожу языком, тут же вбирая в рот, сомкнув губы. Не тороплюсь с движениями, делая все медленно, чтобы не дать Стайлзу слишком быстро закончить. Медленно и терпеливо, нежно, так, чтобы только усилить пытку, разбавляя ее тягучим наслаждением. Я не собираюсь доводить до конца таким образом и специально прерываюсь, чтобы оставить еще несколько поцелуев рядом, а затем вернуться и повторить.
[icon]https://i.ibb.co/njQQQ3w/Qa1S2hc.gif[/icon]
Отредактировано Lydia Martin (2022-01-29 13:54:46)
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Да, у Лидии почти получилось. Почти, потому что осталась еще эта способность что-то произносить, еле-еле, но осталась. Стайлз допускал, что это могут быть его последние слова на ближайшее время. Становится все сложнее и дальше провоцировать на какие-то действия, не беря все в свои руки, которые оставались связанными. Еще немного, и узел окончательно ослабнет. Еще совсем чуть-чуть.
Лидия легко прикусывает в конце поцелуя, и в эту кратчайшую секунду Стайлз уже понимает, что произойдет дальше. Он оказывается прав, с разочарованным выдохом падая обратно на кровать, оттолкнутый ею. Еще несколько секунд, в ходе которых пытается поймать ее ускользающие губы, а потом она уходит дальше к шее, и уже едва держащий руки шнур вновь крепнет. Снова выдох, уже с досадой от ставшего сильнее натяжения. И скапливавшегося напряжения, не имевшего выхода, которого становилось все больше с каждым действием Лидии, каждым ее касанием, отчего глазам все сложнее было что-то видеть, остановиться и сфокусироваться, дыхание то и дело прерывалось, учащаясь вместе с сердцебиением и с прокатывающейся дрожью по его позвоночнику от тысячи мелких уколов. И послушать ее, продолжая говорить, как-то не получалось из-за отдающих холодом разрядов, остающихся от ее языка все ниже по телу.
- Точно не так быстро? А может... О, черт, – нет, конечно, Стайлз все-таки пытается что-то сказать, разумеется, как же иначе. Он пытается, а потом вырывается стон, и тут же платится за свою очередную попытку говорить. Сильно платится. Еще в момент, когда она мимолетно касается губами совсем рядом, потом сверху, обхватив рукой, и продолжает, беря глубже. Каждая мышца каменеет, заставляя слегка изогнуться и податься навстречу, когда Лидия, как будто специально продолжая издеваться, медленно выпускает и касается губами рядом. Это было не то, что ему нужно. Это сейчас сводило с ума. Ему нужно, чтобы она продолжала. И она продолжает, так же медленно, вязко растягивает во времени, полностью обхватывая туго губами. Слишком медленно, до гудящего напряжения, отключающего полностью мозг в желании ускорить, хотя бы немного, чтобы получить разрядку.
Стайлз еще раз дергает руками, нервно, из-за чего освободиться не получается даже близко. Он пытается сосредоточиться, хотя все, что его занимало – это Лидия и ее губы там, внизу, перетягивая на себя все внимание до его замирающего дыхания с короткими, едва сдерживаемыми стонами. Приходится вывернуть запястья, изогнуть их до боли где-то в плечах, чтобы потянуть в стороны и наконец, боже, наконец-то развязать узел. Стайлз привстал на локте, другой рукой зарываясь в волосы Лидии и ненароком излишне крепко хватая.
- Не останавливайся, – просит – голос сорвался в шепоте. Удерживая ее волосы, направляет, задает нужный ритм. И выпускает, когда зрение заволокло темнотой – второй раз за вечер, – а сковывающее напряжение резко отступило, позволяя расслабиться и рухнуть обратно на кровать, показавшуюся холодной от покрывающей его испарины.
Грудная клетка тяжело вздымалась, пока перед глазами вновь не появился тусклый свет. Стайлз провел рукой по лицу. Господи, он не так планировал заканчивать. Немного совсем не так. Это было слишком... ярко. Пожалуй, он больше не позволит Лидии себя связывать. Не в ближайшем будущем, по крайней мере, это слишком тяжело выносить, а в итоге взрывается такой оглушающий фейерверк, что его, кажется, до сих пор слегка потряхивало.
Взгляду все еще сложно было за что-то зацепиться, скользя по светлому потолку, пока Стайлз не поднялся одним рывком к Лидии, чтобы коснуться мягко ее лица ладонью, провести подушечкой большого пальца по ее губам, а потом неспешно поцеловать. Да, он был прав. Удерживаться на весу своей руки было тяжело, конечности не хотели слушаться.
- Ты все-таки свела меня с ума, – вспомнил, что говорил не так давно, вновь целуя ее. Неторопливо растягивает поцелуй с трепетом, проводя рукой от ее шеи к груди, а потом по следу своих пальцев спускается ниже, оставляя путь из поцелуев на ее теле. На груди он задерживается, играя с нею языком и пальцами. После спускается ниже, в процессе, выводя языком дорожку на ее упругом животе, мягко обхватывает руками ее бедра, чтобы раздвинуть в стороны и устроиться между ними. Так, как это делала Лидия, он издеваться не будет, конечно. За все то время, что они были вместе раньше, Стайлз успел изучить и ее тело, и ее реакции, и как с ними нужно работать, чтобы довести ее до наслаждения. Поглаживая ее бедра, он сначала медленно провел языком вдоль и далее продолжил. Сначала мягко, ненавязчиво, постепенно, после понемногу усиливая давление и сжимая ее бедра крепче, отслеживая ее реакцию, когда по телу Лидии пробегала дрожь, чтобы в одной из точек уделить ей больше внимания, остановиться там и продолжить интенсивнее. Он с удовлетворением замечал, как доводил ее все сильнее, и не думал тормозить, пока не достиг нужного результата, когда она сильно выгнулась в спине, содрогаясь. Только тогда Стайлз отстранился, сначала мягко коснувшись губами немного выше, нежно проведя ладонями еще раз по ее бедрам и скользнув ими вверх по ее телу, вернулся к ней, чтобы опуститься рядом и притянуть к себе, оставив короткий поцелуй в уголке ее рта.
[icon]https://i.imgur.com/D8CTuUd.gif[/icon]
Отредактировано Stiles Stilinski (2022-02-03 21:48:22)
[indent]Я снова возвращаюсь, растягивая и не ускоряясь в своих действиях, нежно обхватив губами и играя языком. Стайлз не выдерживал и я слышала это по коротким тихим стонам, слетающих с его губ, перемешивающимися с громким прерывистым дыханием. Попытки раздразнить закончились, мне больше не хотелось играть с ним, всецело сосредотачиваясь на том, чтобы сделать приятное. Доставить удовольствие, ускоряя темп чуть сильнее сжимая губами и одновременно помогая ладонью. Я не собиралась останавливаться, ему незачем было об этом просить. Не собиралась уже перед тем, как его рука коснулась моей головы, зарываясь в волосы, перетягивая контроль. Стайлз освободился быстрее, чем я рассчитывала, но это в любом случае никак не могло повлиять на итог. Он крепко держит мою голову, направляя уже самостоятельно, ускоряясь, и я чувствую, как в какой момент все его тело напрягается, пальцы, державшие мои волосы, крепко сжимаются и Стайлз вздрагивает, останавливаясь. В этот момент вкусовые рецепторы на моем языке начинают реагировать на вязкую горьковато-солоноватую жидкость, которую тут же машинально проглатываю. Его рука выпускает мои волосы, ослабляя хватку, и я разжимаю ладонь, приподнимая голову. Сложно было предположить даже час назад, что сегодняшний вечер мог закончиться именно вот так. Особенно, учитывая сумасшедшее утро, дикое похмелье, скандал с родителями, Кэтрин и прочее-прочее. Сейчас все казалось слишком далеким и нереальным. Реальным был только Стайлз, его вкус на моих губах, покалывающие следы на моей коже от его поцелуев и прикосновений и переплетающееся воедино прерывистое дыхание, которым сейчас был наполнен номер, оказавшийся нашим на сегодняшнюю ночь. Удивительно, как иногда может меняться настроение, но я определенно отдавала предпочтение последнему варианту окончания дня, нежели тому развитию событий, где Стайлз не возвращается с вечерней прогулки из-за случившейся ссоры и недопонимания между нами. С удовлетворением наблюдаю за ним – за его вздымающейся грудью, за капельками пота, выступившими на коже, по которым хочется провести пальцем, за его лицом и закрытыми глазами, со слегка подрагивающими темными ресницами. И ни о чем не жалею. Совершенно ни о чем. Ощущение правильности накрывает с головой и я отчетливо понимаю, что совсем не хочу больше никогда в жизни оставаться одна, отпускать его. Формируется отчаянная необходимость в нахождении рядом, чтобы с этого дня каждый вечер погружаться в сон, устроившись на его груди, перед этим утонув в поцелуях и объятиях. Он нужен мне. Так сильно нужен, что перехватывает дыхание и, кажется, однажды вполне может свести с ума. – Стайлз, я… - но договорить не успеваю, потому что он подрывается ко мне и я замечаю огонь в его глазах, тот самый, по которому успела соскучиться и которого ждала. Касается ладонью по моей щеке, отчего по телу пробегает целая армия мурашек, оседая где-то ниже живота. Проводит подушечкой пальца по губам и сердце вновь ускоряет стук. Стайлз полностью перехватывает контроль и я неосознанно подчиняюсь. Перемена ролей происходит сама собой, где-то на ментальном уровне, но ощущается довольно остро и мне нравится. Я смотрю в его глаза, смещаю взгляд на губы и он вновь меня целует. Но уже иначе. Не так, будто мы не в силах насытиться друг другом, что было правдой, а неторопливо, так, что все внимание моментально переключалось на его губы, нежно сминавшие мои. Жаркая волна снова подбиралась слишком быстро и неспешно накрывала, заставляя захлебываться. – Это было первым пунктом… только теперь уже в моем плане, - переводя дыхание, я проговариваю, едва собрав мысли воедино. Не то чтобы у меня был какой-то план, скорее вспомнила слова Стайлза о пункте «оказаться со мной в одной постели» и машинально выдала «сведение его с ума», в качестве чего-то не менее важного и запланированного. И он снова меня целует. Медленно, контролируя, нежно, беря меня в свои руки и этим самым абсолютно лишая воли. Но она мне была не нужна, больше нет. Хотелось вновь чувствовать его ладони, скользящие по моей коже, направление, которое он задавал, аккуратно укладывая меня на кровать. Хотелось стать глиной в его руках и раствориться в ощущениях этого мгновения и я расслабляюсь, прикрывая глаза, чтобы ничего не мешало сосредотачиваться на неторопливых поцелуях. На его прикосновениях, мягких губах, горячем дыхании, щекочущем кожу, отчего она снова и снова покрывалась мурашками. Запрокидываю голову и с моих губ срывается короткий стон, когда Стайлз спускается ниже и оставляет влажный след сначала на груди, уделив ей внимание, а затем в самом укромном местечке женского тела. Шумно втягиваю воздух и беспокойно выгибаю бндра навстречу к его губам. Стайлз все понимает, он знает как нужно. Казалось, никто больше в этом мире не знал меня настолько хорошо и он показывает это, не заставляя ждать. Не мучает. Усиливает давление, находит нужное направление и, не прерываясь, ускоряет темп. Мое дыхание становится еще более прерывистым, я подаюсь бедрами немного вперед и зарываюсь пальцами в его волосы, хватая. Вдох… По всему телу начинает разливаться внутреннее тепло, каким-то непостижимым образом перекрывая жар, из-за которого кожа покрывалась испариной. Короткий выдох и еще один резкий вдох… Сильнее сжимаю ладони и меня сносит волной наслаждения – яркого, настолько мощного, что с губ срывается громкий стон и ноги резко сводит непродолжительной судорогой, неся за собой легкое онемение, а тело невольно выгибается. Расслабляю пальцы и провожу дрожащей ладонью по лбу. Во рту пересохло так, словно мой организм не видел воду уже несколько недель. Язык прилип к небу, грудь тяжело вздымалась – никак, казалось, не получалось насытиться теперь уже кислородом. Навалилась внезапная слабость, шевелиться теперь не хотелось вообще. – Как же я тебя люблю, - произношу на одном выдохе как раз в тот момент, когда Стайлз оставляет поцелуй в уголке моих губ, притягивая меня к себе. – Ты даже не можешь себе вообразить, - дыхание постепенно восстанавливается, я укладываюсь головой ему на грудь и прикрываю глаза. Сердце уже не пыталось выпрыгнуть наружу, чтобы скрыться, но внутренняя дрожь в теле все еще оставалась, пробегая по кончикам пальцев, как рук, так и ног. – Хорошо, что ты вернулся, - моя речь уже казалась чуть медленнее и тише. Не открывая глаз, приподнимаю голову и оставляю легкий поцелуй у него на груди, а затем вновь укладываюсь. Слабость захватывала каждую клеточку моего тела. – Я не хочу, чтобы ты уезжал. Больше никогда, - произношу, не поднимая на него взгляд. Наверное, я знаю, что мы в принципе не сможем жить вместе хотя бы потому, что учимся в разных городах. А мою идею с переводом на дистанционное обучение пришлось похоронить и больше о столь глобальных изменениях в своей жизни я не думала. Но сейчас, в эту самую минуту, мне остро захотелось подумать.
[icon]https://i.ibb.co/njQQQ3w/Qa1S2hc.gif[/icon]
Отредактировано Lydia Martin (2022-02-03 09:22:58)
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
- Не больше, чем я тебя, – Стайлз усмехнулся, но от слов Лидии внутри разлилось тепло. Тысячу лет не слышал этого вот так. Прошлая ночь в счет не шла, до сих пор все происходящее там казалось чем-то нереальным, смешанным и вообще в дымке, не полностью вспоминаемое, а какими-то отрывками. Он пропустил пальцы через пряди ее волос, золотящиеся в приглушенном свете, перебирая их и распутывая. Усталость глушила и накрывала сверху, как тяжелое одеяло, предупреждая от любых движений.
Сейчас, когда Лидия была так близко, настолько рядом, в это верилось более чем охотно. Все было реальным. Ничего в такой же мере настоящего не происходило очень давно, чего бы это ни касалось. Как будто постоянно накладывалась иллюзорность, происходило не с ним и не в эту минуту. Они же были счастливы. У них все было хорошо, пока в какой-то момент не начало рушиться и не сломалось окончательно. Их вовлекло в такую череду событий, которые никогда в жизни не должны были случаться. Этого не могло быть с ними. Они должны были оставаться счастливыми. Эта ночь перекрывала все так, стирала начисто прошлое, излечивала раны, как если бы все это время они продолжали быть вместе. Ничего не случилось. Все хорошо. Тогда откуда берется этот страх перед завтра? Стайлз вдруг понял, что не хочет, чтобы эта ночь заканчивалась. Пониманием остро пронзило прямо в ту тяжесть, которая начала скапливаться в груди от осознания, что время идет, и его скоро может не быть.
- Я не мог не вернуться, – и, не удержавшись, добавляет, – Я же оставил свой телефон здесь, – и прыскает от смеха, предвосхищая реакцию. Хорошо, здорово, у него остались силы, чтобы реагировать. Тогда их должно хватить и на душ.
Единственное, что точно было общим между прошлой ночью и этой, – какая-то болезненная уверенность, что со всем удастся справиться. Все на свете можно разрешить в их пользу. Поэтому, когда Лидия произносит следующую фразу, Стайлз даже не сомневается насчет ответа.
- Я что-нибудь придумаю. Мы все решим, – он мысленно считает дни. В пятницу ему все-таки нужно объявиться в Куантико, где наплел профессору, что уехал на свадьбу отца. Теперь придется искать новый повод для отсутствия, когда он действительно поедет на уже настоящую свадьбу. Второй раз эта отмазка не прокатит, даже с поправкой на то, что она изначально не имела ничего общего с реальностью, но каким-то причудливым образом оказалась близка к правде, – У нас еще много времени в запасе, – добавляет, но сам в это почему-то не верит. Не только из-за скорого отъезда. Что-то мешало поверить полностью. Прошлое догоняло, исчезнуть не успели.
Стайлз задумчиво продолжает перебирать ее волосы и приходит к мнению, что еще минута, и он точно никуда не сдвинется. Примириться с этим было тяжело, с другой стороны... Он приподнялся, выпутывая руку из прядей Лидии. Какая же красивая. Кажется, потревожил ее, она уже засыпала. Стайлз коснулся ее подбородка, приподнимая, чтобы мягко поцеловать.
- Хочу в душ. Присоединишься? У тебя есть две минуты на решение, – улыбнулся ей и поцеловал еще раз перед тем, как подняться, преодолевая усталость и комфортное тепло, которое звало остаться с Лидией. Он уже успел пожалеть, едва не столкнувшись со стеной прямо перед ним, от которой оттолкнулся рукой на пути в ванную, где включил прохладную воду, заходя под их струи.
[icon]https://i.imgur.com/D8CTuUd.gif[/icon]
[indent]- Откуда тебе знать? – тихо усмехаюсь ему, приобнимая. Не то чтобы я не верила, что Стайлз тоже меня любит. Любит, вижу. Отчетливо, как и когда-то давно, все то время на протяжении многих лет с момента младших классов. И неуверенность в этом, поселившаяся какое-то время назад, сейчас максимально растворилась. Не знаю окончательно ли или из-за поломанных в мелкую крошку барьеров, которые крепли долгое время между нами, а сегодня вдруг резко рассыпались. Но хотелось верить, что навсегда. Отчаянно хотелось в это верить и в дальнейшем – завтра, через неделю и через год знать, что да, любит. Правда любит. Знать, как простую истину. Как доказательство одной из теорем, отпечатавшихся в памяти и не имеющих каких-то иных результатов, кроме как одного единственного – верного. Сколько бы путей и способов не существовало в ее доказательстве, все они все равно приведут к единому. Я знала несколько таких. И эту теорему – самую важную в жизни, - тоже теперь получилось для себя доказать, придя к верному заключению. Он меня любит. И я люблю его. Разве нужно что-то еще? Разве может этому что-то помешать, если чувство взаимно и нет ничего, что могло бы изменить уверенность в этом? Нет. В данный момент, прислонившись щекой к его груди и отчетливо слушая звук стучащего сердца, я была максимально уверена, что ничего не сможет надломить осознание, в котором мы только что признались друг другу. – Ах, телефон значит!? – изображаю наигранное возмущение и слегка хлопаю ладонью его по груди. Смех Стайлза не позволяет мне долго сохранять возмущенное выражение и я быстро сдаюсь, не в силах сдержать собственный смешок. – Ты знаешь, я могла бы продолжить эту тему. О, совершенно точно могла бы, - проговариваю, вырисовывая подушечкой пальца на его груди незамысловатые узоры. – Но ты сделал и продолжаешь делать мне слишком хорошо, не давая абсолютно никакой возможности даже изобразить обиду, не говоря уже о том, чтобы обидеться по-настоящему, - со смешком в голосе тихо произношу, так и не открывая глаз, сосредоточиваясь теперь на его пальцах, аккуратно перебирающих пряди моих волос. Эти манипуляции успокаивали слишком сильно и мне с трудом удается подавить зевоту, с удовлетворением вздохнув. Слишком хорошо. Спокойно. Можно так будет всегда, пожалуйста? – Решим, - подытоживаю и мягко кладу ладонь на его грудь, переставая рисовать невидимые линии. Мы все решим. Абсолютно все. Только, кажется, уже не сегодня. День был слишком длинным, а его окончание невообразимо ярким. Усталость брала свое, медленно, совсем плавно, едва позволяя поймать момент, как подбирался уютный и теплый, очень хотелось верить, что спокойный, глубокий сон. Он начинал накрывать с ног, позволяя им максимально расслабиться и почувствовать это. Затем поднимался выше, расслабляя теперь уже остальные части тела, и заканчивал где-то в области затылка. Примерно там, где Стайлз сейчас ласково перебирал мои волосы. Он говорит что-то еще, что-то про время. И смысл его слов доходит не сразу, пробираясь сквозь дымку, окутывающую мозг мягкой пеленой и утягивая за собой. Время. Есть ли оно у нас? Конечно. Наверняка. Все время этого мира, ведь нам всего лишь двадцать один. У нас в запасе еще много-много лет, чтобы быть вместе и делиться друг с другом своей любовью, не давая потухнуть. У нас есть оно, он прав. Конечно, прав, как же иначе. Молча улыбаюсь и чуть сильнее его обнимаю в ответ. А затем улыбка гаснет из-за вдруг всколыхнувшегося чувства беспокойства где-то далеко, что сейчас было не достать. Но оно нахлынуло, слегка разбросав брызги по периметру и вновь испарилось, не позволяя мозгу снова активно заработать, выныривая из эйфории, чтобы начать искать причину. И подкидывать факты случившихся, хотя бы сегодня, событий. Нет. Нет и нет. Это все потом, когда-нибудь. А сейчас только тепло тела Стайлза рядом, его гулко бьющееся сердце под моей головой и нежные касания моих волос. Мое дыхание становилось чуть глубже, тело окончательно расслаблялось, внимание расфокусировалось, оставляя внешний мир за плотной дверью сна. И, уверена, я бы уснула, если бы он вдруг не изменил свое положение, из-за чего я резко распахнула глаза, не сразу понимая, что происходит. Но потом Стайлз приподнимает аккуратно мое лицо к себе и нежно целует, разгоняя остатки сна. – Да, я… - черт, как же не хотелось вставать и лезть под струи мокрой воды, когда в кровати рядом с ним было так тепло и уютно. И почему мы не могли обойтись без душа, просто проспав так – прижавшись друг к другу, - до самого утра? Отвечаю на его следующий поцелуй и тепло улыбнувшись, обреченно вздыхаю, перекатываясь на подушку. Стайлз поднимается с кровати и идет в ванную, пока я продолжаю лежать и смотреть в потолок, ведя мысленную борьбу между присоединиться к нему или же накрыться одеялом и, перевернувшись на бок, все-таки позволить усталости взять свое. Но практически сразу же выигрывает первый вариант, даже не особенно стараясь, потому что с уходом Стайлза стала вдруг ощущаться прохлада из-за оставшейся влаги на простынях, а также неприятные ощущения от соприкосновения с собственной кожей. Все же нужно в душ, как ни крути. Еще раз тяжело вздохнув, поднимаюсь с кровати и иду к телефону, нажимая на нем заветную кнопку по вызову хаускипинга для смены постельного белья. А затем направлюсь вслед за Стайлзом, который судя по звуку шумевшей воды, исходящего из ванной, уже приступил к водным процедурам. – Надеюсь, две минуты еще не истекли? – перешагиваю через бортик уже знакомой ванны и становлюсь рядом с ним. Яркой вспышкой возникают перед глазами воспоминания из вчерашней ночи. Примерно так же мы стояли под струями воды, пытаясь отогреться, а заодно и едва удержались, чтобы не преобразовать возникшую между нами химию во что-то более… конкретное и приятное. Только сейчас вода кажется слишком холодной, поэтому я сразу же делаю ее немного горячее и тянусь за мочалкой. – Тебе помочь? – совсем невинно задаю вопрос, с трудом удерживаясь от рвущейся наружу многозначительной улыбки. – Я имею в виду спину, - все же усмешка слетает с моих губ. – Или… можешь ты помочь мне, - беру гель для душа и наливаю на мочалку, взбивая ее до появившейся пены. И вручаю Стайлзу, медленно разворачиваясь к нему спиной и одной рукой приподнимая уже намокшие волосы.
[icon]https://i.ibb.co/njQQQ3w/Qa1S2hc.gif[/icon]
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
- Просто знаю, – Стайлз сразу отвечает, как будто ответ давным-давно готов и все это время ждал, чтобы быть высказанным. Отчасти, наверное, так оно и было. Он бы еще поспорил, кто кого любит больше, но этот спор – тот, в котором никогда не будет победителя. Чувства измерить нельзя, только в полной мере ощутить. Если бы они говорили, допустим, о длительности, то Стайлз бы точно забрал себе кубок, или что там шло бы в качестве гипотетического вознаграждения. Но в количественном соотношении – сейчас даже не думал о том, чтобы сомневаться в любви Лидии к нему. Хватит с них сомнений. Настоящее гораздо важнее, чем что-либо еще. А в настоящем они держали друг друга в руках и не хотели отпускать. Вот что важно.
Была уверенность. Кажется, будто она останется на вечность. И, боги, он этого очень хотел, потому что неизвестно, что там будет завтра. Эта уверенность во всем должна остаться.
Стайлз смеется, а Лидия, вопреки его ожиданию, не возмущается даже притворно. По крайней мере, не так долго, чтобы пришлось перед ней извиняться. Его переполняло чем-то легким, насыщенным до головокружением. Он-то думал, что еще немного, и просто отключится, но по-прежнему не покидало желание продлить эту ночь еще хоть на самую малость, всего лишь продлить. У них очень давно не было таких ночей. Даже когда пару дней жили у него в Куантико, и все было вроде бы хорошо, но ничего хорошего до конца так и не было. Не сравнить. В этих сутках оставалось слишком мало часов. Хотя не уверен, было ли у уходившего дня еще хоть сколько-то крупиц из минут, и не наступил ли календарно новый день. Проверять не тянуло. Было бы здорово вообще остановить время – чтобы осталась эта темнота за окном, а утро не наступало.
Его намерение отправиться в душ, если быть честным, в некоторой доле и было вызвано желанием растянуть их ночь еще немного, даже если Лидия не составит ему компанию, а заснет к тому моменту, как он вернется. Ну, и немалую долю все-таки составляла потребность смыть с себя последствия их времяпрепровождения. Не суперски срочно, но будет приятнее просыпаться утром после душа накануне, чем под прилипающим к телу одеялом. Бьющая в лицо вода из душа и стекающая ниже смывала пот, приятно остужая мышцы. Стайлз обернулся на голос Лидии, сразу освещаясь улыбкой. Какое-то мимолетное, сродни медитативному от шумящей воды оцепенение тут же слетело.
- По-моему, прошло уже десять, кто-то опоздал, – да он вообще без понятия, сколько времени пролетело, но шутку про наказание пришлось опустить, когда Лидия регулирует температуру воды, и с непривычки она кажется обжигающей, – Ты посланница ада, не иначе, – ворчливо отзывается, но улыбка тут же возвращается. К повышению температуры привычка вырабатывалась быстро.
Он выгибает бровь на предложение помочь, и улыбка моментально становится хитрой с кучей вариантов, сразу пронесшихся в голове. Разве что не облизнулся... хотя нет, именно это и сделал, прикусывая нижнюю губу. Особенно если учесть, каким тоном Лидия предложила – ни одного пошлого варианта в голове, ну конечно же. Ни разу. Даже близко. Уже собирается сказать, что да, ему очень нужна помощь, без Лидии он никак тут не справится, когда она дополняет свой вопрос, и Стайлз фыркнул, усмехаясь. Ладно, он это запомнит.
- Или я могу помочь тебе, – повторяет за Лидией, наблюдая за ее манипуляциями и беря у нее вспененную мочалку. Она отворачивается лицом от него, демонстрируя изгиб спины и убирая волосы. Игра продолжалась. Хорошо. Стайлз медленно проводит по ее плечам с легким нажимом, оставляя след пены, ведет немного ниже по позвоночнику и поднимается обратно. Он замечает темный след на ее шее, с легким уколом совести отмечая свою работу. Завтра утром расцветет еще ярче, – О, – аккуратно трогает пальцем свободной руки и потом зачем-то трет мочалкой. Нет, это явно не поможет, – Извини, я перестарался, – врет. Вообще не извиняется, ни капли сожаления в голосе. Совесть была быстро выпровожена без права на возвращение. Стайлз спускает руку с мочалкой с обратной стороны к груди Лидии, массажируя нежными движениями, и тем временем кладет ладонь на ее талию, обвивает и невзначай притягивает к себе, наклоняясь к ней и губами касаясь шеи в месте оставленного синяка, – Я все правильно делаю? Хорошо помогаю? – он дыханием опаляет ее тонкую кожу, отстраняясь на дюйм. Спрашивает с легкой издевкой, прекрасно понимая ее реакцию, видимую невооруженным взглядом, когда рука со сжимаемой в ней мочалкой спускается от груди по напрягшимся мышцам живота ниже, останавливаясь между бедер.
[icon]https://i.imgur.com/D8CTuUd.gif[/icon]
Отредактировано Stiles Stilinski (2022-02-03 21:47:15)
[indent]- Тогда я готова наверстать упущенные восемь минут, - отвечаю Стайлзу с усмешкой в голосе. Недавний подбирающийся сон испарился, словно и не мучила дилемма несколько минут назад, как же все-таки поступить – пойти в душ или уснуть в мягкой кровати. Кровати, вдруг оказавшейся слишком неуютной, когда Стайлз покинул ее, оставив в одиночестве смотреть в потолок уже в тот момент ощущая, как приятное забвение отступает. А теперь, первые прохладные струи воды окончательно рассеяли желание закрыть глаза и оставить сегодняшний день со всеми его плюсами и минусами в воспоминаниях. Рано. Еще рано. Вряд ли, конечно, часы говорили о том же, вероятнее всего время уже перевалило за полночь и, наверняка, довольно прилично. Но стрелки на внутренних часах все еще не приблизились к отметке, когда вечер перетекает в ночь. И сейчас все больше не хотелось менять стоявшего напротив Стайлза, с играющей улыбкой на губах под струями воды, на возможность выспаться. Рано. Почему-то, вопреки его словам о достаточности у нас времени, вдруг показалось иначе. Наверное, из-за того, что вчера было нечто похожее. Я так же не хотела перелистывать день, завершая предыдущий. Не хотела упускать моменты, которые могут утонуть во сне, потому что казалось, что утро не принесет ничего хорошего. Так, собственно, оно и вышло. Может поэтому сейчас создавалось едва уловимое впечатление утекающих сквозь пальцы крупиц времени, которое мы можем потерять, если вдруг позволим себе закончить и этот день? Может ли утро все изменить? Я внимательно рассматривала лицо Стайлза, которое немного растеряло четкие очертания из-за поднявшегося от воды пара и, отгоняла рвущиеся мысли, способные вновь заставить бояться потерять, возвращая беспокойство, в самый дальний уголок сознания. Плотно запечатав их под слоями других эмоций. Более важных и приятных, заставляющих растягивать губы в ответной искренней улыбке. – Хм, интересная аллегория, - задумчиво резюмирую на его слова о посланнице ада и усмехаюсь. – Как-нибудь напомни мне и я проведу экскурсию, - наверняка, где-то в аду есть на что посмотреть. И, наверное, даже интереснее, чем искать в лесу древнее срубленное дерево, чей пень должен захотеть, чтобы его нашли. Если бы только ад на самом деле был таким, каким мы привыкли его представлять. Но параллель удачная, мне нравится. А еще нравится взгляд Стайлза, которым он смотрит на меня после предложения помочь. Огонек снова вспыхнул в глубине его глаз и у меня едва получается удержать на лице маску невинности, в которой я предложила ему свою «помощь». Хотя, судя по его выражению – он все прекрасно понял. Конечно, да. Как же иначе. Но в любом случае, маска слетает только в тот момент, когда я чувствую мягкое касание мочалки к коже. Стайлз ведет ей по спине, не ставя перед собой задачу помогать выполнять первоначальные функции данного предмета для соблюдения гигиены. Нет. Он совершенно точно упускает этот важный пункт, который наверняка в какой-то из инструкций по использованию мочалок, стоит на первом месте. Очень грамотно упускает, могу сказать. Движения плавные, неторопливые, которые провоцируют мое сердце вновь забиться чаще и, где-то в груди зарождая огонь, который постепенно начинал разгораться и опускаться вниз. Он касается шеи сначала ладонью, а затем мочалкой и я не сразу вспоминаю об оставленном, теперь уже явно выделяющимся, потемневшем пятне от его слишком страстного поцелуя. – Чуть меньше гордости на слове «перестарался» и я, может быть, даже поверю в твое извинение, - машинально поднимаю свободную руку и касаюсь того же места, которое недавно тер мочалкой Стайлз. Больно не было, но завтра, скорее всего, при легком нажиме на этот участок кожи, будет ощущаться синяк. Но плевать, не то чтобы меня в данную минуту это особенно волновало. Мое внимание было полностью сосредоточено на руках Стайлза и на том, как он ловко решил помочь мне не только со спиной, нежно касаясь теперь уже груди и ведя ниже по животу. Отчего с моих губ срывается тихий вздох. Он становится ближе, прижимает к себе, касаясь губами шеи. Из-за влажности и контрастной температуры воды и горячего дыхания, кожа моментально покрывается мурашками. – Хорошо, - отвечаю на выдохе и закрываю глаза, откидывая голову ему на грудь. – Ты все делаешь правильно, - внутренний огонь спускается уже ниже живота и оседает примерно там, куда только что плавно спустилась рука Стайлза. Я резко вдыхаю и поворачиваюсь к нему, мягко коснувшись ладонями его груди и, веду выше, пока руками не обвиваю шею, чтобы податься к нему и притянуть для очередного поцелуя.
[icon]https://i.ibb.co/njQQQ3w/Qa1S2hc.gif[/icon]
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Сейчас складывалась несколько иная ситуация – больше в его пользу. Или вообще нет, ни разу, смотря как оценивать. Все обстоятельства вокруг них были сейчас ровно такими, что позволяли ответить Лидии на максимум. То есть, долго, распаляя, растягивая удовольствие и отодвигая его пик как можно дальше. Стайлз как-нибудь выдержит. О, он будет наслаждаться каждой минутой, пока продолжит наблюдать за ее реакцией и забавляться, испытывая. Лидии тоже понравится. Практически уверен. Хотя уверен так же и в том, что в определенных моментах она будет его проклинать.
Тугие струи горячей воды этому способствовали как нельзя удачно, врезаясь в кожу и упругими каплями создавая потоки. Зеркало наверняка уже запотело от поднимающегося пара – проверять не было ни времени, ни желания, ни интереса. Все перечисленное брошено в Лидию. Это точно займет не восемь минут, а больше, он может гарантировать.
- Давно подозревал, что у тебя там связи, – на словах об экскурсии Стайлз будто бы с внезапным озарением произнес. Можно судить не только по температуре воды, но и по той недавней пытке, которую Лидия ему устроила. Впрочем, оно того стоило, никаких претензий с его стороны нет и быть не может. Тем более, сейчас он вполне собирался отплатить той же монетой, возвращая ей сполна.
Он довольно хмыкнул, никак не комментируя ответ. Если бы в его голосе было меньше гордости, извинение от этого искренним совсем не стало бы. И Лидия наверняка это понимала. Уверен на сто процентов. Ему стоило быть поаккуратнее, но испытывать вину? Нет, спасибо, в другой раз.
Ладони ощущаются вдруг прохладными, когда Лидия оборачивается и касается его груди, ведет вверх и смыкает руки позади шеи. Стайлз охотно отвечает на поцелуй, подаваясь навстречу. Ладонь с зажатой мочалкой массажирует ее поясницу, пока пену окончательно не смывает, и он отбрасывает в сторону ставшим ненужным предмет. Не успел заметить, куда Лидия поставила гель, а отвлекаться на его поиски не счел важным. Он нарочито нежно, неторопливо, едва касаясь пальцами и дразня, провел по позвоночнику выше к шее, то и дело срываясь и вновь еле касаясь гладкой кожи. Пальцы же второй руки легонько держали подбородок. Он невесомо провел от плеча до плеча, собирая на одну сторону оставшиеся пряди волос, не убранные Лидией немногим раньше. Не то чтобы в насмешку, но вообще-то да, Стайлз избегал любых попыток углубить поцелуй, улыбаясь и отстраняясь каждый раз, когда это пыталась сделать она. Как бы невзначай обе руки медленно, начав с плеч и периодически останавливаясь, спускались ниже по ее силуэту, пока не оказались на бедрах, мягко их поглаживая. В то же время губами перешел на острую линию ее лица, доходя до мочки уха, где неожиданно резко прикусил ее, тут же заглаживая чутким касанием языка. Слишком неторопливо уделил внимание шее, по ней с поцелуями переходя к ключице к самой середине между ними – боже, у нее потрясающие ключицы, у него всегда должен быть доступ к этим ключицам – и все так же постепенно спускаясь к груди. Руки по-прежнему оставались на ее бедрах, ничего больше, кроме его губ, Стайлз не задействовал. Он тянул время как мог, распаляя Лидию, когда плавно скользнул пальцами по передней стороне бедра, провел выше к ее животу, чтобы после невесомо скользнуть ими между ее ног, еще больше стараясь разгорячить ее плавными движениями. Он отвлекся от ее груди, чтобы взглянуть на лицо Лидии, оценить реакцию, чуть усилить давление и после прикоснуться к ее губам своими. Снова плавно, нежно, и опять лишь немного сильнее.
Черт, неизвестно, чье терпение он испытывал больше, но, наверное, все же не свое. Стайлз выбрал момент, когда заметил, что Лидия уже на грани, и без предупреждения слегка отстранился, чтобы моментально подхватить ее под бедра, резко прижать к стене и наконец уже слиться с ней с переходом от показательной нежности к действию.
[icon]https://i.imgur.com/D8CTuUd.gif[/icon]
[indent]- Никому об этом не рассказывай, - проговариваю ему в губы перед тем, как прижаться к ним, максимально сокращая между нами расстояние. Вода, оставляющая мокрые дорожки на коже, начинала казаться горячее, чем была, как только я повернула вентиль на прибавление к общей струе кипятка. Легкие, едва ощутимые, но оставляющие покалывающие дорожки на коже, прикосновения рук Стайлза к моему телу, его мягкие, влажные от воды губы и упругие струи, лившиеся сверху и отталкивающиеся от кожи – создавали невообразимый эффект. Мое дыхание учащалось. Все шло хорошо, просто прекрасно и замечательно. Огонь внутри превращался во внутреннюю стихию, сжигая и не обращая абсолютно никакого внимания на влажность вокруг. Все было потрясающе, страсть вновь элегантно шагнула вперед, побуждая действовать, не останавливаться ни на секунду, чтобы оказаться ближе, еще, прижаться сильнее. За одним исключением. Все было волшебно, пока я не почувствовала пальцы Стайлза на своем подбородке, мягко удерживающие меня от того, чтобы окончательно в поцелуях рассыпаться на мелкие поблескивающие искорки удовольствия. Он отстраняется и я тут же тянусь к нему, но коснуться губ вновь не получается. Открываю глаза и смотрю на его губы, которые были так близко и так далеко одновременно. Мои брови непонимающе сходятся на переносице и я вновь подаюсь вперед, что срабатывает, но с короткой заминкой. Он вновь целует меня и вроде бы снова все становится хорошо, слишком хорошо. Его рука блуждает по моему телу, очерчивая, казалось, каждый изгиб. Проводя по спине, задерживаясь на пояснице, далее на позвоночнике, чуть выше… шея, боже. И Стайлз вновь отстраняется, из-за чего я нетерпеливо распахиваю глаза и натыкаюсь на его улыбку. Улыбку! Черт возьми, он дразнит меня! Поднимаю взгляд на его глаза и с наигранным возмущением приподнимаюсь на носочки, чтобы достать до губ, сильнее притянув к себе и зарываюсь пальцами в мокрые пряди волос. Поцелуй продолжается опять не так долго, как хотелось бы, и лишь едва касаясь губами губ, растягивая, не углубляя. Он не позволял. Теперь Стайлз вел игру, правила которой, по всей видимости, я должна угадывать интуитивно. И я готова была играть, вот только терпение заканчивалось слишком быстро, балансируя где-то в крайней критической точке. И снижалось еще сильнее, когда его пальцы скользят по моей коже, когда он касается моих волос, из-за чего сердце на мгновенье замирает, чтобы в ускоренном темпе продолжить биться о грудную клетку. Когда вновь накрывает своими губами мои, а затем поцелуй смещается чуть ниже и останавливается в области уха. С моих губ срывается тихий стон и я подаюсь к нему, цепляясь пальцами за плечо, когда он слегка прикусывает мочку уха, а затем мягко проводит языком в том же месте, отчего по телу пробегает приятный разряд и затылок моментально покрывается мурашками. Его руки скользят вниз по телу и замирают на бедрах, пока губы мягко и неторопливо смещаются ниже – на шею, уделяя ей пристальное внимание, но в этот раз без страстного порыва с оставленными впоследствии отметинами. Я немного откидываю голову назад, открываясь полностью его губам и отдаленно замечаю, как на щеке рассыпаются каплями горячие струи воды. Затем поцелуи смещаются и теперь прокладывалась новая дорожка на моих ключицах – медленно, мягко, нежно. И это было бы прекрасно, если бы терпение уже не мигало ярко красным цветом, делая приятное – невыносимым. Хотелось почувствовать Стайлза, вновь ощутить его, слиться с ним в единое целое и потеряться в эмоциях, распадающихся яркими вспышками красок. Но он не позволял, специально растягивая, издеваясь. Даже в тот момент, когда его рука скользнула по бедру, смещаясь на живот и ниже, оставаясь там, где, казалось, в данный момент, были сконцентрированы все мои возможные ощущения, а нервные окончания натянулись до предела. Даже тогда он медлил. – Стайлз… - мой голос кажется слишком тонким и одно слово насквозь пропитывается не высказанной просьбой. Облизываю губы, тяжело вдыхая воздух в легкие и хватаясь крепче за парня, потому что ноги начинают непроизвольно подгибаться. Именно тогда он, наконец, немного усиливает давление и меняет темп, параллельно прикасаясь своими губами к моим. У меня не получается полноценно ответить на поцелуй и кажется, если бы Стайлз меня не придерживал, я непременно осела бы на дно ванны, просто из-за невозможности больше держаться на ногах. В данную минуту я чувствовала себя безвольной куклой в руках опытного кукловода, который всячески старался продлить сладкие муки, ставшие причиной внезапно появившейся дрожи в конечностях. Но он не позволял волне удовольствия унести меня, каждый раз отгоняя ее, то ослабляя нажим, то немного смещаясь, сбивая концентрацию. Эта издевка, кажется затянулась. Он отомстил сполна и может полноценно упиваться маленькой победой, на которую в данный момент мне было абсолютно все равно. Значение имели только нежные пальцы, прикосновения другой руки, губы и его собственное желание, которое было заметно невооруженным взглядом. Зачем он терпит, ну же. – Стайлз, пожалуйста! - с губ срывается просьба как раз в тот момент, когда он в очередной раз останавливается, не позволяя мне утонуть в ощущениях. И, наконец, Стайлз резко подхватывает меня под ягодицы и, прижав к покрывшейся испариной стене, делает все, чтобы слиться воедино. Мой стон разносится по ванной комнате, растворяясь где-то клубах пара, исходящего от все еще горячего душа, лившегося сверху. Впиваюсь ногтями во влажную кожу его плеч и выгибаюсь, сильнее прижимаясь к нему. Его движения перестают быть плавными и он постепенно ускоряет темп, попеременно сбавляя и увеличивая и вновь заставляя сбиться мое дыхание. Нежно касаясь, веду ладонями с его плеч выше, к волосам и снова зарываюсь в них, слегка потянув, чтобы появилась возможность прижаться к его губам. Только теперь уже не медленно и неторопливо, а углубляя поцелуй, прикусывая и растворяясь. Дыхание становилось все прерывистее и громче, перерастая в очередной стон, который сорвался с моих губ как раз в тот момент, когда до слуха донесся чей-то голос, едва слышный, но явно того, кого никто из нас не ждал. Я замираю и непонимающе смотрю на Стайлза, пока незнакомый голос не произносит уже более отчетливо: - Замена постельного белья, - что-то вроде объявления, скорее всего, с целью обозначить, кто пришел и, повторив для того, чтобы мы услышали за громким шумом в ванной, который незнакомка за дверью, вероятно, услышала. Я усмехаюсь и прикусываю губу, вспоминая, что сама же и вызвала хаускипинг перед тем, как составить компанию Стайлзу в принятии водных процедур. Неудобно вышло… Хотя нет, на самом деле, абсолютно плевать. Как и, по всей видимости, Стайлзу, потому что он не отстраняется, а наоборот – снова начинает двигаться, но ровно столько, чтобы вернуть ощущения, а потом резко отпустить меня и развернуть лицом к стене, прижимаясь сзади, вновь начиная постепенно, плавно, растягивая. В какой-то момент осторожность забывается и из памяти напрочь стирается, что за дверью прямо в этот самый момент присутствует незнакомый человек. Мир снова сходится в одной точке и я у меня больше не получается сдерживаться. Тело выгибается, а рот незаметно для меня накрывает ладонь, плотно прижимаясь к губам. Не уверена, что девушка за дверью умудрилась остаться в неведении происходящего в ванной этого номера, но определенно уровень децибел был гениально приглушен ладонью Стайлза.
[icon]https://i.ibb.co/njQQQ3w/Qa1S2hc.gif[/icon]
Отредактировано Lydia Martin (2022-02-16 11:23:58)
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Лидия зовет его по имени, хрупко, надломленным голосом, выше, чем обычно. Ее руки крепче обнимают, чтобы удержаться, и это было красноречиво. Не так обязательно даже кидать взгляд на ее лицо и видеть реакцию, которую добивался. Она ощущалась в этом просящем голосе, от которого первым порывом было продлить еще как можно дольше эту незначительную – ухмыляется – расплату, в цепляющихся пальцах, потому что иначе ее ноги могут подкоситься. Стайлз, конечно, успеет поймать, но знает ли об этом Лидия. Закрытые глаза, слегка подрагивающие ресницы, чуть приоткрытые губы, к которым вновь приникает, потому что сладкие. Он бы перестал медлить, с удовольствием перестал бы, но черт, вот это тоже хотелось продлить. А он свое еще получит, успеет.
- Ты что-то сказала? – с очень легкой издевкой, чтобы не переборщить, переспрашивает, наклонившись близко к ее лицу, к скуле совсем рядом с ухом, но не касаясь, и делая вид, что не расслышал. Ровно за секунду до того, как подхватил ее под бедра. Стон Лидии заставляет сильнее вжать ее в стену рваным толчком. Пришлось сбавить темп на более плавный, размеренный, он погорячился, начав так резко, чтобы столь же быстро не закончить. Его план еще не выполнен, не до конца, хотя сдерживаться становилось все сложнее. Он бы, например, убавил температуру льющегося из душа потока, если бы обе его руки не были заняты, удерживая Лидию, и оставался риск, что вода станет слишком холодной для какого-либо продолжения – как вчера, в свете керосиновой лампы, когда хлынувший вдруг лед раскинул их в разные стороны. Сейчас такому нельзя повторяться. Не когда они так близко, соединяясь в целое. Лидия зарывается в его волосы и делает все, чтобы его попытка в размеренность рассыпалась на мелкие куски. От ее голоса перед глазами стояла дымка, или виной был поднявшийся пар, ничего не разобрать. Стайлз перехватывает ее губы, когда с них срывается очередной стон, и слышит что-то, но не замечает, целиком поглощенный Лидией. Только по ее реакции, когда она не отвечает на его поцелуй, понимает – что-то происходит, и притормаживает, обмениваясь непонимающим взглядом. Из-за двери доносится женский голос, проясняющий ситуацию, которая доходит с запозданием.
Стайлз замер, продолжая держать Лидию, вслушиваясь и пытаясь сообразить, что нужно сделать дальше. Нормальные люди, конечно, перестали бы заниматься сексом под душем, когда в их гостиничном номере находится посторонний человек. Нормальные люди, разумеется, быстро привели себя в порядок и дождались бы, когда никого рядом больше не будет. Нормальные люди, вне сомнений, так бы и поступили.
Он хотел было спросить, звала ли та горничную, но, кажется, это уже было очевидным. Закусив губу, Стайлз продолжал смотреть на Лидию еще несколько секунд – выражения их лиц, кажется, сейчас были абсолютно симметричными.
Нормальные люди, абсолютно точно, уже расцепили бы объятия, отстраняясь друг от друга.
Жаль, что у него в голове черти жарят маршмеллоу на костре из остатков здравого смысла, и огни полыхают на дне глаз.
Он вновь приник к ее губам. По большей части, чтобы заткнуть, когда повторно подался ей навстречу, крепче вжимаясь и более резко, чем раньше. Ровно до того момента, пока не выпускает ее, скользнув освободившейся рукой к ее плечу, чтобы развернуть от себя к стене, а второй упираясь в спину, наклонить вперед. Все произошло быстро, и еще быстрее, толчком проник в нее, руки нежно прошлись по ее телу выше, и пока пальцы наматывали на себя тяжелые пряди волос, чтобы потянуть назад и заставить выгнуться, ладонь левой руки зажала рот, потому что Стайлз имел смелость предположить, что дальше Лидия просто не сможет сдержаться и неизбежно привлечет внимание бедной горничной, которая и так все наверняка будет слышать, но хотя бы немного более приглушенно. Что ж, в любом случае, он пытался скрасить в их номере чужое пребывание. Он же не знал, что кто-то придет. И потом... Хотя бы перед собой будет честным. Это явно добавляло остроту.
Единственное, Стайлз понадеялся, что за эту выходку Лидия не укусит его. Легкое опасение сгорело со следующим толчком. Пепел испарился вслед. Капли на светлой коже терялись в выгнутом изгибе. Он крепче схватил ее за волосы, наматывая их на руку. Медленно, но резко. Еще медленнее. Потянул на себя темно-медные от воды пряди сильнее.
- Ты же будешь молчать? – Стайлз не смог сдержаться от смешка, как и от того, чтобы не начать двигаться быстрее, сначала не намного и более плавно, но ускоряясь дальше. Температура воды уже давно не ощущалась. Его тело, и тело Лидии, – они вряд ли были намного прохладнее. Жар повсюду, воздух стал раскаленным. Рука, держащая за волосы, неосознанно потянула на себя еще сильнее, когда электрический разряд взорвался внизу и в голове, используя воду как проводник и снова выжигая зрение. Хватка ослабла, только ладонь возле рта еще некоторое время продержалась, когда выпутавшиеся из прядей пальцы практически наощупь, опустившись на ее спину, перешли вниз, где тяжело вздымалась грудная клетка, чтобы обхватить и помочь выпрямиться. От этого движения Стайлз сам едва не потерял координацию и успел схватиться за стену, немного отшатнувшись в сторону.
Черт, у него дрожат колени. Офигеть. Колени.
Теперь вода била прямо в лицо. Прижавшись к стене затылком, Стайлз с закрытыми глазами ждал, когда его тело немного придет в себя. Минутой позже он открыл глаза и взглянул искоса на Лидию, усмехаясь.
- Мне кажется, тебя слышали не только в нашем номере, но еще этажом ниже и выше, – конечно, нет. Его импровизированная звукоизоляция в виду зажимающей рот ладони пусть не была максимально эффективна, но все-таки оказалась рабочей достаточно, чтобы как минимум не выходить за пределы номера. Он притянул Лидию к себе, затягивая под бьющую воду, – Шучу. Ты шикарна, у меня нет слов, насколько. И ты знаешь это, – и мягко накрыл ее губы неторопливым поцелуем. Без понятия, как сказать Лидии, сколько в нем сейчас нежности к ней, воспаленного обожания, и лучше бы она это как-то поняла без слов, когда, разорвав касание их губ, уткнулся лицом в ее шею, – Господи. Я только сейчас в полной мере, абсолютно на сто процентов понял, как сильно мне тебя не хватало, – Стайлз резюмировал, выдохнув. Момент рефлексии закончен. Он мгновенно коснулся ее тонкой кожи губами и, отстранившись, выключил поток воды. Еще немного, и сам уже рухнет на месте, что говорить о Лидии, поэтому дотянулся до полки ровно над душем, чтобы достать два больших полотенца для каждого, и уже понял, что ему лично халата не достанется. Не прямо сейчас точно, потому что второй халат был в номере – точно помнил Лидию в нем, и только один сейчас висел на двери с внутренней стороны. Пар оседал, и с выключенной водой становилось прохладно. Выходя из ванной, Стайлз обвязал вокруг низа полотенце – снова что-то напоминало о вчера. Он прислушался. Из номера не доносилось ни шороха. Скрывая то, о чем думал сейчас, он набросил оставшийся халат на плечи Лидии.
- Как думаешь, она ушла? – спросил шепотом. Да, именно сейчас есть смысл прятаться от какой-то посторонней женщины, разумеется. Он сначала с некоторой опаской прильнул к двери, потом аккуратно приоткрыл ее, выглядывая. Точно никого, – Знаешь, что... – Стайлз задумчиво начал, поворачиваясь обратно к Лидии, чтобы без промедления закинуть ее на плечо и вместе с ней уже выйти из ванной комнаты, бросив на кровать, как только дошел до нее. С огромным облегчением он рухнул рядом прямо поверх подвернутого одеяла. Господи, чистое, прохладное, хрустящее белье. Она гениальна. Лидия гениальна, что подумала об этом. Последним усилием он поднялся, чтобы отогнуть одеяло и накрыться им. Утро просто обязано начаться в полдень. Не раньше. Ему последний раз было так спокойно, умиротворенно в прошлой жизни, не позже. А прошлая жизнь закончилась, видимо, с их расставанием, начав какое-то подобие, темное и невнятное. Усталость наполнила пустотой все конечности, забрав силы. Но эта же усталость, делающая одеяло свинцовым, была приятной. Его хватило, чтобы повернуться к Лидии и закинуть на нее руку, приобнимая крепче, – Наконец-то мы вместе проснемся, – Стайлз не был уверен, что хотел сказать именно это. Сон как-то слишком быстро захватывал сознание, наливая веки тяжестью.
Лидия рядом. Все хорошо.
[icon]https://i.imgur.com/D8CTuUd.gif[/icon]
[indent]— Ты же будешь молчать? – вопрос с иронией, легкой издевкой, полнейшим контролем в виде крепко накрывающей мои губы ладонью и натянутых прядей моих волос другой рукой Стайлза. Вопрос, с невозможностью ответа, даже если бы я хотела ответить. В зафиксированном положении головы, выгнутой изящным изгибом спине, словно приклеенных к стене ладонях и едва державших меня в вертикальном положении ногах сложно было еще и говорить. Нет, совершенно точно, я не буду молчать, Стайлз. Но красноречивее любых слов об этом оповещает очередной стон, который сдерживает теперь только ладонь, прижатая к моим губам. Он увеличивает темп, делая толчки более резкими и рваными, почти грубыми, если бы движения не чередовались с плавными, на мгновенье замедляясь, чтобы вновь возобновить частоту. Сильнее прижать ладонь, смять длинные волосы в кулак и потянуть еще, чтобы заставить глубже выгнуть спину и перестать дышать, когда толчки становятся быстрее. Еще быстрее. Еще. Ощущение эйфории не позволяет почувствовать даже каплю дискомфорта или боли от натяжения волос, превращая каждое действие Стайлза в нечто приятное, побуждающее продолжать и заставляющее колени подгибаться. И когда он останавливается, резко, с последним финальным толчком, его ладонь снова успешно справляется с миссией приглушить стон. Из головы напрочь вылетает первоначальная причина этого действия – в номере посторонний человек. Сотрудница отеля, которая по моей же просьбе пришла менять постельное белье, немногим ранее нечаянно испачканное нами. Незнакомая девушка, ставшая случайным свидетелем происходящего за дверью ванной. Но, черт, мне было настолько плевать на нее и то, свидетелем чего именно она стала. Даже если услышала больше, чем хотелось бы кому-то из нас и все поняла – я готова повторить, если это будет так же потрясающе, как секунду назад, плавно перетекшую в этот момент. Момент, когда резко наступившая тишина прерывалась только разбивающимися струями воды о дно ванны и тяжелым дыханием Стайлза в унисон с моим. От поднявшейся влажности, пара, исходившего от горячей воды, жара, пронизывающего теперь уже каждую клеточку тела, я, кажется, начинала задыхаться. От внезапного ослабления хватки становится слишком легко и способность держаться на ногах превращается в пытку. Хочется лечь, сесть – да хоть что, лишь бы не стоя, опираясь о влажную стену, после того, как не без помощи, удается вновь выпрямиться. Стайлз убирает ладонь от моего рта, отчего появляется возможность тут же набрать побольше воздуха в легкие и с удовлетворением выдохнуть, кинув взгляд на него. Его лицо с прикрытыми глазами и прислонившимся затылком к стене, тяжело вздымающуюся грудь и капельки прозрачной воды, стекающей по рельефу обнаженного тела. Все это определенно стоило того, чтобы бороться со всеми обстоятельствами, какие бы нам не подкидывала жизнь и с которыми, казалось, порой совсем не справиться. Справимся. Уверенность, обретенная с первым продолжительным поцелуем, крепла с каждым взглядом на Стайлза, лицо которого слегка расплывалось, подернутое белой дымкой пара. Я тянусь к вентилю и немного убавляю поток горячей воды, меняя лившиеся струи душа на контрастно прохладные и исключаю вероятность сгореть прямо на месте из-за смешавшегося внутреннего жара с внешним. Ну или, грохнуться в обморок от перегрева. Кожу обдает прохладными каплями и она моментально покрывается ответными мурашками. Уверена, Стайлзу тоже не помешает немного прохлады, особенно если учесть, что большая часть воды приходится сейчас прямо ему в лицо. С адом покончено, пора менять локацию.
[indent]- Ты знаешь, мне ни капли не стыдно, - смеюсь в ответ на слова Стайлза. Даже если действительно было слышно за пределами номера этажом выше, ниже, или двумя – все равно. Это даже забавно и вряд ли то, чего стоит стыдиться. Я не могла с ним поспорить на этот счет, потому что совсем не получалось объективно оценить уровень поднимаемого мной шума. Кроме того, мне определенно точно некогда было заниматься анализом и уж совершенно не считала, что должна хотя бы немного сдерживаться. И это мнение оставалось неизменным. Нельзя себя ни в чем ограничивать, пусть даже это будет крик удовольствия. – Знаю. И могу сказать тебе то же самое, - посмеиваюсь в ответ и морщусь от хлынувшего в лицо потока прохладной воды, под которую Стайлз меня успел затянуть. Сегодня было тысяча поцелуев и каждый из них отличался от предыдущего. Уж не знаю, как такое было возможно, по крайней мере, технически происходило все одинаково, но вот подача и эмоции, чувства в момент каждого из них буквально звенели где-то в воздухе, совсем рядом, почти осязаемо. И этот – тысяча первый, был не исключением. Теперь поцелуй вмещал в себе всю нежность, какой-то трепет, словно губами вырисовывались красивым почерком самые невероятные слова любви и запечатлелись где-то под нежной кожей. И я отвечала ему тем же, вкладывая больше не страсть и желание, сжигающую дотла любовь и отчаянную потребность быть рядом, а что-то спокойное, немое обещание, что люблю и буду. Что вот так как сейчас, будет теперь всегда. Что все хорошо и теперь это константа. Что я верю в это и передаю ему свою уверенность при помощи касания губ. Нежного, сравнимого с лентой мягкого шелка, скользящего по коже. Умиротворенного. Без вцепляющихся пальцев и невозможности насытиться, негласно заявляя или, скорее, возвращая свои права, а уже владея этими самыми правами без громких заявлений, но спокойно зная, что мы вместе. Мы должны быть друг с другом и, черт возьми, будем. Уже есть. Не в подвешенном состоянии, а с твердой уверенностью. Примерно об этом говорил сейчас поцелуй и я соглашалась с каждым его немым утверждением. – Только сейчас? – с наигранным возмущением нахожу его взгляд, мол, в смысле только сейчас? А раньше что, все было нормально, да? – Ладно, я это не только сейчас поняла, - он выключает воду и резкая тишина звоном бьет по ушам. – Но могу сказать, что ты отлично помог мне вспомнить, как это может быть – когда ты рядом, - собираю мокрые волосы на одну сторону и немного отжимаю их прежде, чем перешагнуть через бортик ванны и встать босыми ногами на прохладный пол. – Потому что я уже начала забывать, - и действительно, сложно не забыть, когда его столько времени не было рядом в физическом плане в том числе. Принимаю мягкое сухое полотенце из его рук и неспешно вытираю влагу сначала с волос, затем и с тела.
- А ты думаешь, она осталась подождать, чтобы воочию увидеть тех, кто устроил разврат в ванной номера? – отвечаю тоже шепотом, подыгрывая Стайлзу, с усмешкой наблюдая за тем, как он пытается выглянуть за дверь. Ну, ты серьезно? А несколько минут назад тебя совершенно ничего не смущало. Совсем ничего. Очень даже ничего. – Что? Она действительно… - поправляю халат, зафиксировав его поясом вокруг себя и не успеваю договорить вопрос, потому что внезапно оказываюсь вниз головой, висеть на плече у Стайлза. – Эй! – полотенце теряется где-то в пути из ванной, выпадая из рук, и я смеюсь до тех пор, пока не оказываюсь лежать на мягкой чистой кровати. И даже уже в тот момент улыбка не сходит с моего лица. Стайлз падает рядом и я тут же переворачиваюсь на бок, залезая под одеяло. – Наконец-то, - эхом отзываюсь в ответ на уже сонный его голос и в теплотой рассматриваю лицо, которое постепенно, совсем быстро, расслаблялось и принимало максимально умиротворенное выражение. Его дыхание замедлилось и стало глубже, рука, обнимающая меня, расслабилась. Он уснул. А до меня не сразу дошло, что лампу мы так и оставили включенной, но подниматься и тревожить парня не было никакого желания. Поднимаю аккуратно руку и касаюсь пальчиками его щеки, а затем немного приподнимаюсь и оставляю легкий поцелуй на его губах. – Спокойной ночи, Стайлз, - шепчу и закрываю глаза, ощущая, как расслабляется собственное тело и позволяю подоспевающим волнам приближающихся сновидений унести меня далеко в мир забвения.
[icon]https://i.ibb.co/njQQQ3w/Qa1S2hc.gif[/icon]
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » воском плавится