no
up
down
no

Nowhǝɹǝ[cross]

Объявление

[ ... ]

Как заскрипят они, кривой его фундамент
Разрушится однажды с быстрым треском.
Вот тогда глазами своими ты узришь те тусклые фигуры.
Вот тогда ты сложишь конечности того, кого ты любишь.
Вот тогда ты устанешь и погрузишься в сон.

Приходи на Нигде. Пиши в никуда. Получай — [ баны ] ничего.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » на обломках искалеченных судеб


на обломках искалеченных судеб

Сообщений 31 страница 44 из 44

1

Все, что я забыл - напомни,
Голову мою наполни

Lydia х Stiles
https://i.ibb.co/wJHTW7D/1-1.gif  https://i.ibb.co/k9wycnQ/756576-1.gif
https://i.ibb.co/QfTV1yq/image.gif  https://i.ibb.co/BThWBcb/tumblr-psv3vjh-Ur61vbnxoto4-500-1.gif
https://i.ibb.co/fGGJK1v/tumblr-272b561b48742c3bf07799ece7c55772-95415cde-500-1.gif  https://i.ibb.co/JvVX95f/11111-1.gif 
Noize MC - Жечь электричество
Люмен - Электричество

Миллиардом молний, молний
Это так красиво, я в плену этих гроз.

Отредактировано Lydia Martin (2022-02-17 03:52:26)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

31

[indent]Ответ Стайлз заставляет кинуть на него испепеляющий взгляд. – Ты издеваешься? – я замечаю его довольную ухмылку и откидываюсь на спинку стула, сложив руки на груди. – Да, ты издеваешься. Отлично, - недовольно качаю головой и отвожу от него взгляд, рассматривая новоприбывших посетителей, которые усаживались за соседний столик. Ладно. Он не хочет звонить. Не хочет договариваться. Черт с ним. В любом случае, Стайлз уже все равно был изрядно выпивший, чтобы пытаться его в чем-то убедить. Особенно, в таких серьезный вещах. На сегодняшний день я сдалась, оставляя разговор на потом.
Рука Стайлза ложится на мою талию и я слышу его шепот, и едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться от мастерства соблазнения уровня «пьяного Стайлза» с определенной фишкой не с первого раза попадать правильными буквами в слова. – Спасибо, всего доброго, - я прощаюсь с барменом и иду к направлению выхода, чувствуя, как его рука аккуратно пытается меня подталкивать вперед. Это тоже забавно, учитывая, что я не могла с точностью сказать, что именно он делает. Подталкивает или же пытается ненароком держаться, делая вид, что вот, обнимает? В любом случае, я поворачиваюсь к нему и окидываю насмешливым взглядом. – Только если там будут кокосы, пойдем, - нахожу его ладонь своей и переплетаю пальцы, покидая бар и окунаясь под лучи вечернего солнца.

[indent]Попытка извиниться, которую я предприняла, сейчас явно была недостаточной. Стайлз обращается ко мне таким тоном, словно не просто не хочет говорить, но и видеть. Но, черт, я же объяснила… Я ведь не хотела, чтобы получилось все так, как получилось. Каждый человек имеет право на ошибку, разве нет? А потом он продолжает и у меня просто внутри все обрывается, пока я стою и молча слушаю все, что он говорит. Говорит много, говорит о потерянном доверии, спрашивает, как можно теперь мне верить и я поджимаю на это губы и опускаю взгляд. Ощущение было такое, словно меня облили ледяной водой, выставив где-то посреди улицы совсем голышом. Вина больно колола в груди, отчего вдруг защипало глаза. Стайлз забирает у меня свою руку и я медленно выдыхаю, прогоняя непрошенные, так сильно жаждущие выйти наружу, слезы. – Они не идиотские, не говори так, - импульсивно срывается с губ, потому что не надо. Не надо так говорить, пожалуйста. Обещания не были идиотскими. И кольцо не было идиотским. Ничего из того, что мы говорили друг другу никогда не было идиотским, черт возьми. Но большего я сказать не успеваю, потому что Стайлз заканчивает свой монолог и выходит из кухни, не забыв указать на пакет со льдом, который мне нужно приложить к ране. К черту рану. К черту лед. Господи, как все неправильно. Не так все должно было быть. Я ведь не хотела, не собиралась. Боже. Подхожу к столу и бесцельно смотрю на уже слегка подтаявший лед в пакете, а затем обреченно тянусь к нему, чтобы все же положить его поверх бинтов, усаживаясь назад на то место, где несколько минут назад Стайлз делал мне перевязку.
Хотелось верить, что он отойдет. Что остынет и мы поговорим. Я попробую еще раз. Да, виновата. Да, неправильно повела себя, глупо. Но не стоит обесценивать все обещания, не стоит говорить так, как он сказал. Не стоит даже так думать. Потому что я люблю его, он ведь обещал помнить, так? Ужасно хотелось пойти за ним прямо сейчас и все же еще раз сказать что-то, хоть что-нибудь. Но я упрямо сижу и жду. Потому что ему в самом деле, наверное, нужно немного времени, чтобы остыть. Нужно…
Дверь ванной с грохотом врезается в стену и я невольно вздрагиваю, поднимаясь со стула. Стайлз буквально влетает в кухню и я вижу по его лицу – это совсем не для того, чтобы меня вдруг простить и поцеловать. Нет… Таблетки рассыпаются по столешнице и со звонкими ударами об паркет, приземляются где-то на полу. Я нервно сглатываю. Все, что мне хочется в данный момент – это куда-нибудь просто испариться. Черт, почему все сразу и в один день? Гребанные таблетки! – Я… - но он продолжает резким тоном говорить, что хотел бы знать, почему я распорядилась его вещами. Вина, еще не отпустившая с разговора о Кэтрин, теперь буквально накрывала с головой, заставляя тонуть и захлебываться. Огромных усилий требовалось, чтобы не рассыпаться в извинениях еще и за это. – Я их выбросила, - ровным голосом произношу и смотрю ему прямо в глаза. Нет, вот за это извиняться я точно не стану. – Стайлз, они вызывают привыкание и ты сам об этом прекрасно знаешь, потому что успел уже плотно на них подсесть, – я пытаюсь говорить быстро, чтобы удалось выдать все то, что хочу ему сказать. – Разве ты сам этого не видишь? Ты уже не можешь без них, тебя ломает. Ты не можешь спать, потому что бессонница, наверняка, не можешь есть, так? Потому что тошнит. Тебе постоянно либо холодно, либо жарко, температура скачет. Тебя ломает. Это самый настоящий абстинентный синдром. Я должна была это сделать, иначе у тебя были все шансы стать наркоманом! – выпаливаю ему это и слушаю, как звонко начинает стучать в груди сердце. Пожалуйста, пусть он хотя бы этот мой поступок поймет. Пожалуйста.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

32

Солнце ударило в глаза и было таким хорошим, что хотелось его обнять. Но раз солнце было в недосягаемости, то приходилось обнимать Лидию, которая была такой же хорошей, даже лучше, чем солнце. А еще уютной и теплой. И обнимать ее тоже было хорошо. И еще у него появилась идея, которую нужно было просто воплотить.
- У нас уже есть кокосы, – Стайлз расплывается в улыбке, крайне довольный своей гениальной шуткой, и кидает выразительный взгляд на грудь Лидии, – А подожди меня минуту, я сейчас вернусь, – он звонко целует ее в щеку, мягко забирая свою ладонь, чтобы вновь вернуться в бар.
- Взбитые сливки. Мне нужен баллон взбитых сливок, – бармен посмотрел с некоторым удивлением. Обычно у него заказывают напитки, наверное, а не отдельные ингредиенты.
- Мы не продаем взбитые сливки, – он с сомнением проговорил, как будто неуверенный в своем ответе. Стайлз подался вперед, опираясь на барную стойку и заглядывая внутрь. Он уже увидел, что несколько таких баллонов имеется, и отступать не собирался.
- А если мы заключим обмен? Сколько президентов хочешь получить? – Стайлз полез в карман, доставая купюру в десять долларов.
- За одного Джексона мы можем договориться, – бармен заявил с непроницаемым лицом, вызвав непроизвольное желание тихо выругаться, но все-таки вручил тому двадцатку и получил взамен такой нужный баллон взбитых сливок, с которым он, победно улыбаясь, вернулся к Лидии, чтобы обнять ее за плечи и наконец уже направиться домой. Неплохая точка опоры, на самом деле.
- Вот теперь можем идти, – не уверен, что торг был честным, как-то он легко согласился отдать двадцатку, на которую можно было двадцать таких баллонов приобрести. Кажется, его надурили.

Стоило подумать, что Лидия не могла выбросить таблетки, как она говорит, что именно это и сделала. Стайлз бросает в сторону оставшийся пустой флакон и рефлекторно хватается за голову – казалось, если он это не сделает, сейчас она точно разлетится на куски, стреляя острыми осколками в разные стороны. Руки проводят по волосам и опускаются к шее, сцепляясь пальцами позади нее. Он делает шаг назад от Лидии, пытаясь успокоить закипевшую внутри кровь.
Лидия что-то говорит про привыкание, когда Стайлз подбирает пустую емкость из-под таблеток и читает рецепт; глаза соскальзывают с мелкого шрифта, не давая сразу прочитать. Срок истек, не пополнить. Но можно хотя бы попытаться. Можно прийти в аптеку, сказать что-то, он придумает что-нибудь. Не получится в одной, попытает удачу в следующей. Вдруг удастся.
- И в каком месте тебя это касается? – он огрызнулся в ответ на фразу о привыкании. Не то чтобы это было дело Лидии, кто там и к чему привык. И с чего вообще она взяла, говоря с такой уверенностью, даже не извинившись за то, что выбросила что-то, принадлежавшее ему.
Стайлз опустился на пол, собирая рассыпавшиеся таблетки, после поднимаясь, чтобы сделать то же самое с разбросанными по столу и аккуратно стряхнуть их обратно во флакон. Было сложно. Руки дрожали и не хотели слушаться. Каким-то невероятным усилием удалось собрать все и не рассыпать снова, после выкинув в мусор. Все равно они уже не нужны, толку от них примерно ноль. Не избавляют даже от головной боли.
Слова Лидии настойчиво стучались, пытаясь пробиться внутрь него. Сначала не было ничего, кроме отрицания. Это бред. Он не мог привыкнуть к каким-то таблеткам. Они были нужны ему, их прописал врач, разве не так?
Да, прописал, только когда это было? Рана давно успела затянуться, оставив шрам. Могло неприятно тянуть, но не до боли.
- Ты сама сказала, что это простуда, – Стайлз перебил, когда Лидия говорит, что его ломает.
Или это он сказал. Не помнит.
Сам же знал, понимал, что не простуда, ничего общего с ней.
Сейчас ему было настолько плохо, что плевать хотел на привыкание, если оно в самом деле начало проявляться, когда таблетки оказались подменены. Всего одну, а дальше он бы справился. И тут понимание тихо заскреблось, входя без спроса.
Стайлз сел на стул, затылком касаясь стены и прикрывая глаза. Казалось, что вот-вот отключится, и это состояние преследовало последние несколько минут, но так и не доходило до финальной точки почему-то. Лучше бы уже потерял сознание, чем постоянно находится в преддверии.
Он действительно не помнит, когда последний раз нормально спал или ел, а сейчас его колотило от холода. Жар, распалявший совсем недавно, ушел.
- Офигенная аргументация, – Стайлз ответил, когда Лидия наконец закончила. Даже выждал немного, чтобы убедиться, что ничего больше не последует. Сейчас он больше всего хотел сказать, что она не права, опровергнуть все, но у него доводов не хватало явно. Да и... Что-то, все это время от него ускользавшее, вдруг обрело очертания, и он перестал отрицать. Да и сил на это отрицание не хватало. Было проще поверить и принять, согласиться. Правда, проще.
Наверное, Лидия была права. И даже не наверное, а точно. Она была права.
- Почему ты сразу не поговорила со мной, когда поняла? – открыв глаза, он нашел ее взглядом. А ведь говорила. Но все было хорошо же, Стайлз даже не думал, что там было, что обсуждать. Его наоборот разозлил тот разговор. Черт побери, он идиот. Лидия пыталась поговорить, – И что мне теперь делать? – новый вопрос, вновь раздраженный. Уже не на нее, а только на себя и свою тупость, из-за которой его теперь так разламывало на части. Если бы с ним все было нормально, он бы не допустил то, что сегодня произошло с Лидией. Не был бы погружен в себя, а оставался бы сконцентрированным на ней, внимательным. Этого всего просто не случилось бы.

+1

33

[indent]- Что? – поворачиваюсь к нему и замечаю весьма выразительный взгляд на мою грудь. – О, нет, ты ведь не хочешь…, - звонкий поцелуй в щеку и Стайлз со словами «я сейчас вернусь» скрывается снова за дверью бара. Я не иду за ним, с улыбкой качая головой. Как-то вот было хорошо. Легко. Несмотря на наш разговор ранее, несмотря на происходившее параллельно. Сейчас было легко и весело. Ненароком опускаю взгляд на свою грудь и приподнимаю брови – кокосы, значит. А он, видимо, вернулся за сливками. Закатывая глаза и тихо посмеиваюсь, кинув взгляд в сторону двери бара. Солнце припекало, появилось желание зайти внутрь, только бы не стоять тут на жаре, но Стайлз вернулся быстрее, чем я решилась вернуться в бар. И да, в его руках был баллон со сливками. – Учти, - поднимаю указательный палец вверх, не в силах спрятать улыбку. – Если ты решил испачкать меня в сливках, тебя ждет та же участь, - почти с угрозой в голосе предупреждаю Стайлза, а потом прыскаю от смеха. Мы в самом деле сейчас об этом договаривались, да?

[indent]По мере моего длинного монолога, который я пыталась выдать, максимально сокращая паузы между предложениями, Стайлз все равно вставил пару комментариев. Первый – больно резанул по сердцу, добавляясь уже к ранее сказанным им словам. Почему меня это касается? А кого еще, если не меня? Разве мы не вместе? Разве меня не должно это касаться? Все эти вопросы за секунду прокручиваются в моей голове, но я не соскальзываю с темы, продолжая говорить то, что пыталась донести до него. Стайлз должен понять весь масштаб данной проблемы. И подменила я таблетки не потому, что просто решила сделать ему хуже, чего я в, принципе, никогда не хотела, а чтобы помочь. Он должен понять. Зачем бы мне специально вредить ему, если я его люблю? Это максимально тупой вопрос, который он только мог задать.
Примерно, как и следующий его комментарий про простуду. Нет, Стайлз, бесполезно отрицать. Пожалуйста, услышь меня. Я замолкаю, заканчивая, и не замечаю, как импульсивно сжимаю травмированную ладонь, из-за чего на белом бинте выступает небольшое пятно крови. Быстро смещаю взгляд с ладони и смотрю на лицо Стайлза, который теперь сидел на стуле, прикрыв глаза. Он молчал. Я тоже больше не сказала ни слова, только ждала, внимательно рассматривая его лицо, чтобы попытаться понять следующую реакцию. Что он сделает? Обвинит меня еще раз в распоряжении его имуществом? Накричит из-за этого? Уйдет? Я читала про абстинентный синдром и подобные срывы – закономерный симптом синдрома отмены. Отрицание, гнев. Все это входит в список, как и то другое, что я уже успела перечислить. Честно, ждала чего угодно, но вот тот вопрос, который срывается в итоге с его губ, приводит в замешательство. – Я пыталась поговорить, но… - ладно, это неважно. Я не стану говорить ему сейчас, что он, возможно, успел забыть, но когда я попыталась, слушать меня не стал, восприняв мои слова чересчур негативно и резко пресек попытку. Именно поэтому пришлось действовать вот так, а не иначе. Но зачем все это объяснять сейчас, если он, думаю, сам прекрасно сможет это понять. Если уже отреагировал спокойнее, чем я могла себе представить. – И что мне теперь делать? – еще один неожиданный вопрос и я пододвигаю стул ближе к нему, чтобы сесть рядом. А затем беру за руку здоровой рукой, слегка сжимая ее. – Ты доверяешь мне? – заглядываю ему в глаза. Несколько минут назад он ясно дал понять, что доверие подорвано, но я все-таки должна была спросить. К тому же, ситуация сейчас совсем о другом. – Твоя зависимость от кодеина длится месяц – это немало, чтобы вызвать привыкание, но и недостаточно, чтобы значительно осложнить возможность отказаться от него. Сегодня третий день, как ты перестал принимать таблетки. Всего абстинентный синдром с подобной периодичностью приема длится около недели, - выдаю общую информацию ему, которую сама успела выяснить, а затем кладу вторую руку поверх его ладони. – Я знаю, что тебе плохо, Стайлз, но нужно потерпеть. Осталось недолго. Ты ведь сможешь это сделать, да? – спрашиваю, с надеждой в голосе. У него в любом случае, выбора не так много. – Тайленол, который ты выбросил, облегчал симптомы, которые выражаются болью. У меня они еще остались. Плюс, аспирин в качестве жаропонижающего. И вода – много жидкости нужно, чтобы легче переносить, - это все, что я могла ему предложить, чтобы избежать обращения в больницу. – Я буду рядом с тобой и помогу, чем смогу, если ты позволишь, - замолкаю на некоторое время, вглядываясь в его лицо, а потом добавляю тихо. – Пожалуйста.

Отредактировано Lydia Martin (2022-04-10 13:34:22)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

34

Все, что сейчас хотелось, – это просто чувствовать себя хорошо. Не отлично, не как-то еще, а просто хорошо или хотя бы нормально. Если вникнуть, этого не было месяца два, и к постоянной паршивости его состояния уже можно привыкнуть. То начинаются проблемы с подсознанием, которое рвется наружу и влечет за собой ночные кошмары, неуравновешенность, неконтролируемую агрессию с сопутствующим ворохом последствий, и их невозможно даже упомянуть вслух, то закономерно ввиду предыдущего пункта получает ножевое ранение, сковавшее на некоторое время, то, как последствие опять-таки, вдруг приобретает зависимость от таблеток, которую не осталось сил отрицать. Ну, привык, да и черт с ним. Нет никакого желания что-то насчет этого решать, думать, спорить. Как хотите. Без него в этот раз, пожалуйста.
А теперь осталось прибавить Лидию, которой хватило ума договориться о встрече с какой-то психованной маньячкой, скрыть это и в итоге остаться с порезанной рукой.
Мозг воспаленно пытался остановиться хоть на чем-то, понять и проработать что-то из происходящего, набросившегося стихийным потоком, но тоже решил уйти в отказ вместе со Стайлзом и его если не отказом, то невозможностью сейчас что-то делать.
Мозг разгоряченный, а его трясло от холода, и Стайлз попытался обхватить себя руками, скрывая это. Теплее не стало. Не помогло. Он положил ладони обратно на колени, сжимая их. Тяжело оставаться неподвижным, словно не мог найти себе место, но и сдвинуться сейчас тоже не удавалось.
Лидия садится рядом и берет его руку в свою, не перебинтованную, и Стайлз сжимает ее пальцы в ответ. Ответить на вопрос о доверии было нечего. Он молчит, смотря на нее в ожидании продолжения. Когда Лидия говорит вновь, то старается слушать ее как можно внимательнее, кидая на это все остатки концентрации. Наверное, прикладывая даже больше усилий, чем когда-либо в школе или на лекциях. Прикосновение забинтованной ладони ненадолго сбивает с мысли, отвлекая, и Стайлз с усилием возвращает себя обратно, обрабатывая услышанное.
Три дня? Замечательно, один вывод напрашивался сразу – уже три дня Лидия скрывала от него эту подмену. Три дня вела себя, будто ничего не произошло. И три дня он цеплялся за то, чтобы воспринимать вещи такими, какими они были незадолго до этого, списывая на несуществующую простуду. Еще один факт в копилку его собирательного образа клинического идиота, большое спасибо и за это в том числе. Стайлз крепко сжал зубы, чтобы никак не прокомментировать эту фразу про три дня. Значит, весь процесс "отвыкания" занимает неделю. Вспомнилось, что говорят про простуду – если лечить, проходит за неделю, а если нет, то за семь дней. Осталось четыре дня.
Он неохотно кивает с промедлением, когда Лидия спрашивает, сможет ли он это сделать. Четыре гребанных дня. Ну, если к завтра не подохнет, то будет шанс. А так обойдется без прямых обещаний. Хватит обещаний. Ни к чему хорошему они не приводят.
- Я оставлю только воду из перечисленного, – таблеток с него тоже хватит. И этого тайленола, который, очевидно, был максимально неэффективным, и жаропонижающего ему тоже не надо, учитывая, какой ледник был вокруг. Согласился все-таки. Почему-то от этого было облегчение.
Какой же он сейчас бесполезный. Не мог ничем помочь Лидии, даже поговорить с ней, не говоря уже о том, чтобы защитить и уберечь от той угрозы, которая стала еще реальнее, окончательно приобретя свой облик. А он ничего не мог. И это Лидия сейчас предлагала свою помощь вместо того, чтобы Стайлз как-то помогал ей. Похоже, своего дна он все-таки достиг, и больше всего хотелось там и остаться, наедине со своим унижением из-за невозможности действовать. Он смотрел на их руки, потому что не мог позволить себе даже взгляд в сторону Лидии – стыдно было. И еще более стыдно из-за того, о чем хотел попросить.
- У тебя осталось снотворное? – он с усилием выдавил, проклиная себя. Именно сейчас, именно в этот момент просит ее о снотворном. Но если он не отключится, то поедет крышей окончательно, потому что спать у него не получалось, уходя в забвение только на какие-то короткие минуты, – Я бы... Но только при условии, что ты никуда не выйдешь из дома и тут же меня разбудишь, если что-то произойдет, – Стайлз быстро проговаривает, чтобы хоть как-то показать, что он не забивает на то, что произошло с Лидией, но сейчас толка от него было ноль. Все равно что отсутствовал. Он даже допустил мысль, что, может,.. – Или, может, мои таблетки все-таки остались? Ты уверена, что выбросила все? Я понимаю, я все услышал, что ты сказала, но мне надо оставаться с тобой, я боюсь тебя оставлять. А потом я решу все это, обещаю, что справлюсь, – он наклонился к ней ближе, свободную руку кладя ей на бедро. Черт, это было бы лучшим решением. И ему станет легче, и не придется все это переживать сейчас, и он разберется с происходящим. Это ведь находилось в приоритете. Лидия должна его понять.

+1

35

[indent]Стайлз сжимает мою руку в ответ и я с облегчением выдыхаю, перед этим напряженно ожидая, что он ее отдернет из-за всего, что произошло ранее. Хоть и жалеть приходилось только из-за тайной встречи с Кэтрин – этого было достаточно для подобного. Особенно, учитывая его ранее сказанные слова о несдержанных обещаниях. А еще и эти чертовы таблетки, которые, к счастью, автоматически перетянули внимание на себя. Точнее, на их отсутствие. Мне было больно смотреть на его бледное лицо, покрывающийся испариной лоб и осознавать, что причина недомогания из-за моих ранее принятых решений. Но иначе было нельзя, как ни крути. Я честно меньше всего хотела, чтобы Стайлзу было плохо, чтобы он мучился, но другого варианта все равно не было. По крайней мере того, который в последствии бы не навредил. Он кивает в ответ на мой вопрос и легкая улыбка трогает мои губы. Конечно, попытается. Конечно, сможет. Я верю в него. Подумаешь, какой-то абстинентный синдром, который даже рядом не стоял с его одержимостью и борьбой с Ногицунэ когда-то. И там Стайлз превосходно справился. Разве в данном случае может быть как-то иначе?
- Хорошо, можешь оставить только воду, - мягко отвечаю ему, вглядываясь в его лицо. Главное, что не пришлось больше убеждать в благих намерениях и конфликт исчерпал себя сам. А по поводу Кэтрин… В любом случае, со мной ничего не случилось непоправимого, а порез заживет. Все наладится. Мы справимся со всеми проблемами, образовавшимися недавно. Главное ведь, что мы рядом, так? Разве не это важно? Какой-то внезапный поток теплого умиротворения накрывал с головой, неся за собой сотню мурашек по коже. Стало вдруг как-то хорошо. Все трудности вмиг начали казаться ничтожными и тяжесть в груди из-за слов Стайлза немногим ранее, растворилась.
Когда следует очередной вопрос о снотворном, я непонимающе пару секунд смотрю на него, не в состоянии определить, что именно он хочет. Снотворное? Зачем? Зачем спать, если мы так замечательно сидим, взявшись за руки, что даже не хочется шевелиться. А потом эйфория резко отпускает и я словно падаю на пол, хорошенько ударившись затылком, потому что в нем мгновенно вспыхивает ноющая боль. Неосознанно морщусь, слегка качнув головой. – Да. Конечно. Снотворное, - будто бы впервые пробую эти слова на вкус, рассеянно окинув взглядом кухню перед собой. А затем боль тоже отступает, возвращая на место все то, что было до странного ощущения. Вновь нахожу лицо Стайлза глазами и не получается поймать его взгляд, пока он говорит дальше, поэтому просто смотрю на его губы, произносящие определенное условие, на которое рвется с языка «обещаю», но прикусываю его, прекрасно понимая, какова цена сейчас моим обещаниям. – Я никуда не выйду и тут же тебя разбужу, если что-то произойдет, - повторяю практически слово в слово прозвучавшее условие и сжимаю его ладонь, опуская голову немного ниже, чтобы все же поймать взгляд. Хочу сказать что-то еще, но приходится помолчать, потому что Стайлз все же смотрит на меня, даже пододвигается чуть ближе, а я замечаю в его глазах какую-то нездоровую искорку и полный голос не прикрытой надежды. С беспокойством взглянув на него, медленно мотаю головой. – Нет, Стайлз, ничего не осталось, - даже если бы и осталось, я бы все равно не пошла на его искренние аргументы «потом разобраться с этим» и теперь уже точно пустые обещания. Еще одну таблетку и придется начинать сначала. Пройденные три дня окажутся бесполезными. С тяжелым вздохом забираю свою здоровую руку и прислоняю ладонь к его щеке. – Не бойся, я никуда не уйду и ничего со мной не случится. Больше не совершу подобную глупость, - так же мягко заверяю его, пытаясь вложить в голос максимально возможное количество уверенности без слова «обещаю». – Прости, что заставила так волноваться. Ты дашь мне шанс исправиться? – ласково задаю вопрос, совершенно искренне сожалея о своем поступке и глупой уверенности, что не говорить Стайлзу – это хорошая идея. Идиотская, как оказалось. Повезло, что все закончилось хорошо и кроме порезанной ладони, никаких травм. – Сейчас принесу таблетки, - помедлив еще пару секунд, я все же тянусь к нему и оставляю короткий поцелуй на щеке, а затем поднимаюсь и выхожу из кухни, направляясь в сторону спальни, где в верхнем ящике тумбы до сих пор лежало снотворное.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

36

Принятое и даже озвученное им решение некоторое время пыталось улечься в голове, примирить с собой. Стайлзу даже начало казаться, что, может, так и стоит поступить – переждать пару дней, пока ему не станет легче. Боже, как он вообще умудрился загнать себя в такую ситуацию? Серьезно? Подсесть на таблетки? Какой бред, господи, каким идиотом надо быть?! Да еще в самый неудачный момент! Окей, ладно, дело не в том, что момент неудачный, пора бы это признать. Дело, скорее, как раз в том, что это обнаружилось не вовремя. Не так страшно, если бы на пару недель раньше. Или, черт с ним, месяцем-другим позже – и тут еще неизвестно, с какими бы последствиями ему пришлось бы столкнуться, или же сама ситуация под давлением внешних обстоятельств могла стать еще хуже, это тоже стоит допустить.
Слишком много допущений в этом уравнении, а у Стайлза голова раскалывается так, что она вот-вот разлетится на части со всем остальным телом немного позже из-за сотрясающего холода. В этот город точно пришла арктическая зима, иначе нет ни единой причины, по которой человека может просто так колотить.
Ладно. Лидия права. Даже если не хочется это признавать, но она права, и в кои-то веки, наверное, он не будет с ней спорить, а просто послушает. Существуют определенные трудности с принятием верных и сколько-то взвешенных решений в данный момент, знаете ли.
Нет, он вообще не может думать, все время сбивается, меняет свое мнение с одного на другое. Надо довериться Лидии.
Если она говорит, что никуда не уйдет, пока Стайлз будет спать, то так оно и будет, правильно? Он же может доверять ей?
Да, надо вспомнить, как это гребанное доверие сработало в прошлый раз.
Лидия говорит, что таблеток не осталось, и он несколько раз быстро кивает, отводя взгляд в сторону. Услышал, окей. Принято. Не осталось. Глухо накрыло разочарование, как тяжелым мокрым одеялом. Да, это все крайне фиговая история, но если бы осталось хоть несколько, они бы решили все проблемы, которые есть сейчас. Готов поклясться, времени бы хватило, потом уже можно было бы разбираться с этой его вскрывшейся нездоровой привязанностью. Но нет, не в этот раз. И, пожалуй, ни в какой другой.
Еще Лидия говорит, что никуда не уйдет. В ее голосе сквозит обещание. Очередное. Стайлз снова кивает – а у него есть выбор, верить ей или нет? Не похоже на то, как-то совсем ни разу. Он не верит, конечно, но соглашается. Хорошо, Лидия никуда не уйдет – она так сказала. Окей. Допустим. Допустим, она так сказала.
Он ощущает короткое прикосновение ее губ к щеке и успевает протянуть руку, чтобы на секунду коснуться ее ладони, когда она уходила. У него всегда были проблемы со временем и ожиданием чего-то, но сейчас, казалось, секунды тянулись часами, делая это совсем уж невыносимым. Лидия возвращается примерно спустя вечность.
- И сколько надо выпить? – впрочем, дожидаться ответа Стайлз не стал. Равно как и читать инструкцию, выщелкивая из блистера сразу три и быстро их глотая. Потом четвертую - должно быть четное число. Как будто ему может стать еще хуже, чем уже есть, ха-ха. Сразу после он подумал, что это еще одна тупая идея, которая зачем-то пришла в его несуразную, разучившуюся думать (умевшую ли когда-то?) голову, – Ладно, новый вопрос. Когда подействуют, – он молчал буквально секунду, не больше, – Хотя зачем я у тебя спрашиваю, мне же проще было отследить время, когда я их тебе подмешивал. Правда, там было больше трех штук... Четырех, – поправился и на мгновение поднял глаза к потолку, – Хм, может, мне тоже стоит выпить больше? Штук пять или шесть. Десять, – для человека, который принял снотворное, Стайлз слишком разговорился. Понимая, что скоро все равно заснет, он пользовался возможностью нести чушь в неограниченном масштабе. Да и сама мысль о том, что он уже не будет чувствовать себя так паршиво, приносила облегчение, – Но я не буду говорить, сколько я закинул тебе в тот кофе. Определенно больше двух. Это неважно. Главное, что сработало, - учитывая, что кофе она выпила не весь. Но на то и был расчет.
Он поднялся и понял, что облегчение было преждевременным. Окей, можно и без резких движений.
- Зря я это сделал, – Стайлз пробормотал, очевидно имея в виду не свое перемещение, а идею со снотворным. Теперь ему это не нравилось по целому ряду причин, хотя свое паршивое состояние не нравилось больше. Еще он понимал, что скоро может отключиться, и это было отдельной причиной, по которой ему в голову пришла новая идея – дойти до туалета и засунуть два пальца в рот. Вроде так делают, да? Надавить на корень языка, вызвать рвотный рефлекс, и пока-пока, снотворное, мы больше не будем вместе, – Давай пройдемся. Нам категорически надо пройтись, – желательно, вдоль стены.
На самом деле, сам не знал сейчас, что надо делать. Двигаться было сложно, но как раз из-за этого казалось, будто он замирает, и если не шевелиться, то все органы один за одним откажут. Это страшнее. А если что-то пойдет не так? А он при этом будет в отключке? То что тогда? Даже ничего не поймет?
Тревожная паранойя медленно и очень уверенно поднималась удушливой волной, пока Стайлз, гораздо менее уверенно, выходил из кухни – все еще пытаясь решить, стоит ли действительно покидать квартиру или лучше упасть лицом в подушку.

+1

37

Стайлз никак не отвечает на сказанное мною, и я разочарованно вздыхаю, мысленно одергивая себя. Не то чтобы он был сейчас в состоянии комментировать и, наверное, учитывая произошедшее, я ждала от него слишком многого. Его действительно стоит просто оставить в покое на некоторое время. Принести снотворное и… дать отдохнуть. Восстановиться. Сегодня – только третий день, как он обходится без Викодина, а впереди еще столько же. Вероятно, через пару дней ему станет лучше, но это время нужно еще как-то потерпеть и пережить. И я очень сильно сомневаюсь, что можно их просто проспать. Сегодня – да, хорошо. Но не на протяжении оставшегося времени.
В любом случае, крепко сжимая упаковку с таблетками, возвращаюсь на кухню и кладу их перед Стайлзом, обеспокоенно взглянув на него. Ощущение, будто он стал выглядеть еще хуже, чем пару минут назад, когда я уходила в спальню, чтобы принести снотворное. Но я знаю, что это обман – он изначально выглядел плохо. И тогда, когда я сегодня утром уезжала на практику и тогда, когда он приехал за мной на утонувшее в палящем солнце шоссе. Мысли о Кэтрин и Нике были насильно вытеснены из моей головы и на время забыты. По крайней мере, до тех пор, пока Стайлз сидит передо мной в таком состоянии.
— И сколько надо выпить?  - он задает вопрос, но его актуальность тут же тонет в щелчках блистера и несколько таблеток моментально оказываются у него в дрожащей руке, а затем быстро закидывает их в рот, проглатывая. Я успеваю лишь шире распахнуть глаза и сопроводить это действие обеспокоенным взглядом. – Стайлз… - начинаю говорить, но он перебивает. Резко появившееся возбуждение слышится в его голосе, и мои брови хмурятся уже сильнее. Я совсем не уверена, сколько для него сейчас было нужно их принять, но что-то мне подсказывало, что пять или шесть, а уж тем-более десять - явно будет перебор. Поэтому, не разделяю его тягу к экспериментам и забираю остаток таблеток, накрывая блистер здоровой рукой. – Если не перестанешь вспоминать, сколько таблеток подсыпал тогда в тот кофе, чтобы усыпить меня, я начну вспоминать момент, когда проснулась привязанная к кровати и обеспечу тебе то же самое к твоему пробуждению, - слова прозвучали резче, чем изначально планировались. Небольшой комок раздражения толкнулся где-то в груди и тут же исчез, заставляя недоуменно поразиться собственным словам. Все-таки это был Стайлз. Стайлз, который периодически мог выдать нечто подобное и кому, как не мне это известно? К тому же, в данную минуту он был далеко не в лучшей форме и… разве стоило вообще реагировать на его слова как-то иначе, нежели обычной усмешкой? Я нервно облизнула губы и сглотнула, надеясь, что Стайлз ничего не заметил из-за своего состояния. Но дальше он поднимается и проговаривает сожаление, которое непонятно к чему именно стоило относить.
К тому, что решил принять снотворное и теперь не очень твердо стоит на собственных ногах? Я поднимаюсь вслед за ним и быстро подхватываю его под руку, позволяя держаться. Вряд ли кто-то из нас хотел, чтобы он рухнул прямо тут, не добравшись до кровати. Да и поднимать его с пола было бы гораздо сложнее, нежели помочь сейчас.
Или он услышал в моем голосе те резкие нотки, которые удивили даже меня, и решил таким образом извиниться? Вряд ли. Мы ведь еще тогда обсудили тот момент. И очень хотелось думать, что Стайлз просто не обратил внимания на внезапно сменившийся тон.
А может он имел в виду Викодин и свое пристрастие к нему? Тогда да, сложно было не согласиться. Он определенно точно зря это сделал.
Но я никак не комментирую, аккуратно поддерживая его и помогая двигаться к выходу из кухни, после озвученного предложения пройтись. – И под «пройтись» ты имеешь в виду путь до спальни, верно? – с надеждой в голосе спрашиваю, аккуратно переставляя ноги и придерживая его одной рукой. – Потому что я думаю, что после приема снотворного лучшее решение – это лежать, - быстро улыбнувшись, помогаю ему добраться до кровати и отпускаю, чтобы Стайлз рухнул поверх мягкого одеяла. Сдув с лица упавшую прядь волос, я с облегчением выдыхаю и стаскиваю с его ног обувь, а затем нахожу взглядом плед, чтобы накинуть сверху и тихонько выхожу из спальни, прикрывая за собой дверь.
Что ж, разговор о подмене таблеток получился гораздо спокойнее, чем я могла себе представить. Возможно, сказалось состояние Стайлза и у него просто не хватило сил злиться сильнее, либо весь свой гнев он потратил, когда узнал о моей встрече с Кэтрин. Кстати, об этом.
Я кидаю быстрый взгляд на забинтованную руку, где на белоснежной повязке выступало небольшое пятно крови, а затем смотрю на босые ноги, подошвы которых сейчас были в пыли и царапинах. Разумно было бы отправиться сейчас в ванную и помыть хотя бы ноги, чтобы не мочить пока повязку, но я принимаю решение сначала найти свой телефон и набрать номер Кэтрин. О нет, об этом звонке я обязательно скажу Стайлзу, как только он проснется. Хватит хранить секреты. С самого начала не стоило начинать.
Мобильный нахожу в сумочке, куда его и кинула сразу после звонка Стайлза. Взгляд выхватывает на ярком чехле засохшие багровые отпечатки, но и это я оставляю на потом. Нажимаю кнопку разблокировки экрана и нахожу номер Кэтрин, чтобы тут же нажать на вызов. И к моему удивлению вместо ехидного тонкого голоска девушки, в трубке раздается женский голос робота, оповещавший о том, что номер недоступен. Я набираю еще пару раз, а затем открываю активный с ней диалог.
«Что это, черт возьми, было?!» - отправляю и печатаю следующее. «Что ты сделала? Чем ты меня заразила???» - нажимаю отправить, но сообщение, в точности, как и предыдущее, остается висеть с красным восклицательным знаком рядом, оповещая о том, что текст не был отправлен. Потрясающе. Она отключила телефон или избавилась от сим-карты или… черт знает что! Ладно. Все в порядке. Завтра я снова приеду в лабораторию и смогу провести анализ, как и планировала. Внутри от страха завязывался узел. Я прекрасно понимала, что она сделала это не просто так. Была цель, которая благополучно достигнута. И эта цель – не моя смерть. Что-то другое. И я сомневалась, что это может быть нечто безобидное… А варианты, вроде того же ВИЧ, уже поднимали внутри меня панику. Не говоря уже о том, что это может оказаться нечто хуже…
Я откладываю телефон на стол и с обреченным вздохом еще раз смотрю на забинтованную руку, будто бы если внимательнее смотреть, можно увидеть, что там не так. Но замечаю лишь все то же подсохшее пятно крови на белой ткани. Вряд ли в ее крови мог оказаться яд, иначе она была бы мертва, ведь так? Нервно усмехнувшись, мотаю головой. Ник тоже должен быть мертв, да?
Новая волна страха заставляет внутренне сжаться. А потом отступает так же быстро, позволяя вновь свободно дышать. Я стискиваю зубы, сваливая все на пережитый сегодня стресс и чрезмерное беспокойство, и все-таки направляюсь в ванную, чтобы помыть ноги и смыть засохшую кровь с лица. А затем… затем стоило бы приготовить поесть и, наверное, чем-то еще себя занять, пока Стайлз спит? Но вместо этого, я нахожу давно забытые таблетки успокоительного и выпиваю одну из них. А спустя несколько минут бесцельного сидения на кухне и блуждания по квартире, обнаруживаю себя в спальне и укладываюсь рядом со Стайлзом, предварительно пощупав его лоб на предмет жара, который в данный момент отсутствовал.
Откидываюсь на подушку и тихо выдыхаю, уставившись в потолок, который почему-то из белого превратился в мелкую точечку... Я нахмуриваюсь, а затем привстаю на локтях и вглядываюсь. Красные точки, будто это... это... зажмуриваюсь сильнее и пару минут дышу, чтобы потом открыть глаза. Чисто. Он такой же белый, каким был всегда. С шумом выдыхаю и вытираю влажные ладони об платье и только потом вспоминаю, что одна из них не может быть влажной по определению. Она перевязана и там бинт и... подношу ее к глазам, пискнув от ужаса. Весь бинт был темно-красный. Но порез не казался настолько глубоким, кровь остановилась. Он не мог так намокнуть. К горлу подступила тошнота и через пару секунд я уже склонялась над белоснежным унитазом, содрогаясь от рвотных позывов.
Спустя целую вечность, когда силы почему-то были на исходе, это закончилось. Мне удалось выпрямиться и откинуться спиной на прохладный бортик ванны. Внутри все дрожало и единственное, чего сейчас хотелось больше всего на свете - это свернуться прямо тут - на полу ванной - калачиком и лежать так, пока не пройдет. Что бы это ни было. Отравление, инфекция, простуда, переутомление, солнечный удар... да, точно. Это определенно солнечный удар. И галлюцинации, тошнота... лихорадка. Все соответствует. Опускаю взгляд на бинт и с облегчением обнаруживаю, что бинт по-прежнему белый, за исключением небольшого пятнышка. А затем аккуратно, на трясущихся ногах поднимаюсь к раковине и умываю лицо. Лицо, которое не узнаю в зеркале и резко отшатываюсь, осознавая, как горло стягивает жгутом. А затем это резко заканчивается и я в ужасе вновь поднимаюсь к зеркалу, где с облегчением обнаруживаю себя.
Тепловой удар.
- Все в порядке, - шепотом проговариваю и некоторое время еще просто дышу, а затем тянусь за щеткой и зубной пастой, чтобы привести себя в тот самый порядок.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

38

Угроза Лидии связать его, пока будет спать, заставила Стайлза не то чтобы посмеяться, но настороженно хмыкнуть. Разные обстоятельства, знаете ли. Он не угрожает ни себе, ни кому-либо, чтобы с ним так поступать. Такая перспектива только лишний раз подчеркнула его собственное желание передумать насчет принятого снотворного.
- Только если последует какое-нибудь интересное продолжение, иначе я не согласен, - он, скорее, храбрился. Само собой, пока не понятно, в каком состоянии посчастливится очнуться, но сейчас мысль о какой-либо физической активности делала еще более дурно. И вообще вся эта идея вызывала приличную тревожность, из-за которой он и говорил теперь так много, и искал причины не доходить до кровати, а преодолевать сонливость, которая скоро окончательно его одолеет. Это тупо – сначала наглотаться таблеток и тут же пытаться сделать что-то, чтобы они не подействовали в полной мере. Сегодня не тот день, чтобы быть на близкой дистанции с логикой.
Но у него ведь были причины так себя вести. Много причин. И одна из причин – необходимость оставаться в сознании, чтобы присматривать за Лидией. Как он вообще мог согласиться на эту авантюру с временным выведением его из строя? Об этом Стайлз продолжал думать, хотя мысли в голове ворочались лениво, как тяжелые глыбы, и ему больше хотелось остановиться и обнять дверной проем, чем идти дальше, хотя Лидия и помогала ему.
- Нет, пройтись – это выйти из дома и передвигать ногами куда-то по улице, и… - язык тоже шевелился неохотно, как у пьяного. Кровать оказалась спасением, и Стайлз просто упал на нее, не заканчивая последнюю фразу, - Ну, может, через пять минут, ладно, - он договаривает несвязно и уже в подушку.
Вопреки изначальному желанию куда-то идти, сознание отключается как-то слишком быстро. Никакого плавного угасания.
Темнота. Тишина. Потом начали мелькать какие-то образы. Что-то невнятное, обрывистое, вызывающее инстинктивное желание бежать, чтобы спастись. Если он будет оставаться на месте, то его быстро найдут. Но даже при попытке спрятаться в темноте, которая окружала плотным куполом, все равно кто-то то и дело пытался схватить за руку, цеплялся за одежду, все время тормозя. Не первый раз кто-то хочет его поймать, но теперь у него хватает ума не бороться. Стайлз спотыкался, но поднимался снова и продолжал бежать, выбиваясь из сил все больше. Впереди мелькал свет. Он подумал, что это его цель, там спасение, кто-нибудь ему поможет. Свет оказался огромным костром, разносящим запах горелого мяса. Этот запах вкручивался в ноздри и вызывал ощутимую дурноту, что желудок, казалось, вывернется наизнанку буквально вот-вот.
Первая мысль – слишком хочется спать. Сейчас он заснет снова.
Мысль растягивается на секунды, минуты, и мерещится, что уже целые часы прошли. Его выталкивает из сна слишком медленно, чтобы наконец смог проснуться. Голова такая тяжелая, что кажется, будто в жизни не удастся оторвать ее от подушки. Стайлз находит рукой что-то, чем был накрыт, и натягивает на голову, чтобы укрыться от проникающего света сквозь прикрытые веки, а потом и вовсе поворачивается лицом в подушку.
Кажется, вокруг было тихо, но внутри по ушам что-то било. Мерные удары отсчитывали такт. Кровь, качаемая его сердцем, шумела и тоже не давала снова отключиться. А еще тошнота – то ощущение, которое было с ним во сне, и оно же оставалось в реальности, пусть даже о самом сне не помнил ни черта.
Господи, да его же сейчас вырвет. Наверное, оставаться при этом в кровати – не лучшая идея.
Кое-как, Стайлз смог подняться, стягивая с себя плед и уже зажимая рот ладонью, натыкаясь на стены, добрел до ванной комнаты, чтобы склониться над унитазом. Позывы не заставили себя ждать, одна проблема – в желудке было пусто, и теперь его скручивало. На доли секунды ему стало лучше, чтобы найти в себе силы добраться до ванной и сунуть голову под душ, включая на всю холодную воду. Хватило несколько мгновений, чтобы прийти в себя и отшатнуться, наощупь находя первое попавшееся полотенце, затем бросая его на пол. Он вышел из ванной, смотря по сторонам. Никого. Судя по свету из окна, был уже день, но какой? Черт, Стайлз не мог вспомнить, во сколько вчера заснул и что была за дата, чтобы понять, сколько же он проспал. Он зашел на кухню, вернулся в спальню – Лидии не было. Поморщился, пытаясь вспомнить, что происходило вчера. Некоторая слабость, еще не отступившая, заставила сесть на край кровати.
Простудился, кондиционер… Нет, не то. Из-за таблеток, которые он принимал после операции. Немного дольше, чем стоило. Как их... Тайле… Нет, это другие, которые Лидия заменила, длинное название, сложно выговорить. Его назывались иначе.
Поэтому он пил снотворное. Чтобы выспаться, перетерпеть отвыкание, и так далее. Так говорила Лидия. Так где же она?
Тяжело думать, он как будто до сих пор в полусне – холодная вода помогла, но не надолго. Стайлз поднялся, вернулся на кухню и нашел остывший кофе в кофейнике, переливая его в чашку и делая глоток.
Лидия… Лидия обещала, что разбудит его, если что-то случится, он вспомнил. И что будет дома, никуда не поедет. Где его телефон? Что-то явно произошло, пока он спал. Что-то произошло, и он не был с ней. Черт, он же правильно думал, что ему нельзя засыпать! Зачем только послушал ее?!
Стайлз с грохотом отставляет чашку и идет искать телефон, не имея и малейшего понятия, где тот может быть, когда услышал щелканье замка во входной двери. Он тут же направляется на звук и видит заходящую Лидию. Уже успев надумать все, что угодно, что только могло и не могло приключиться, пока спал, он замер в нескольких шагах от нее. Сердце сначала рухнуло куда-то от страха за нее, а потом заколотилось в утроенном темпе.
- Где ты была? – Стайлз попытался спросить, но голос прозвучал хрипло. Он откашлялся, прочищая горло, и настойчиво продолжил, - Лидия, ты обещала мне, что будешь дома.
Ему искренне хотелось накричать на нее, что это уже который раз, когда она обманула, за последние дни. Но черт, он устал. Пока пытался проснуться, пока вспоминал все недавние события, пока шел до двери, пока ощущал зарождающуюся панику. Вместо злости испытывал только раздражение, да и то приглушенное.
- Я же просил… - или не просил? Просил или не просил оставаться дома? Черт, он не помнит, и потому нахмурился, - Лидия, какого дьявола происходит? Тебе обязательно надо сделать что-то наперекор?

+1

39

Ночь была слишком долгой и беспокойной. Я несколько раз просыпалась от кошмаров, которые не имели ничего общего с предчувствием банши. Сны не отпускали, сменяясь один другим и окончательно вырваться получилось только около трех часов ночи. Было явно что-то не так. Или может, действительно, до сих пор сказывался полученный накануне тепловой удар, который как-то странно воздействовал на организм, как-то не так.
Я проснулась, резко подскочив на кровати и моментально потерялась в пространстве. Не сразу получилось определить, где нахожусь и что происходит. На лбу выступила испарина, волосы прилипли к шее, дыхание сбилось. Когда, наконец, глаза привыкли к темноте, я с облегчением выдохнула и откинулась на подушку, тяжело дыша. Моя комната, моя кровать и рядом мирно спит Стайлз. Все в порядке. Со мной все в порядке. Я дома, ничего плохого не произошло. Только почему-то ощущение, будто стою на краю пропасти и вот-вот должна сорваться, говорило об обратном. Что-то явно было не так, но никак не получалось понять, что именно.
Я переворачиваюсь на бок и закрываю глаза, чтобы снова погрузиться в сон. В сон, который спустя некоторое время так и не приходит, а сердцебиение продолжает отзвучивать в ушах гулким стуком. Еще через несколько минут приходится все-таки сдаться и подняться с кровати, чтобы пройти в ванную и умыть лицо холодной водой. Случайно забываю про бинт на ладони и с досадой осматриваю, как ткань полностью пропиталась и теперь с нее стекала тонкой струйкой едва подкрашенная розовым цветом вода. Черт, теперь придется менять, причем самостоятельно. Тяжело вздохнув, отключаю воду и прохожу на кухню, где на столе так и осталось все необходимое для самолечения. С усердием стягиваю мокрый бинт и внимательно осматриваю рану. Кровь уже не сочилась, но боль пока еще не ушла, слишком рано, чтобы успеть порезу затянуться.
И чего она хотела этим добиться?
Если это и вписывалось в какой-то извращенный план Кэтрин, то у меня никак не получалось его разгадать. И, к сожалению, обсудить это более детально тоже было не с кем. Стайлз не в лучшем состоянии и, учитывая, что я без его ведома поехала на стройку, обсуждать с ним этот момент не было желания. Кроме того, в приоритете сейчас его состояние и то, как он справится с отсутствием Викодина в крови, а мои… проблемы могут и подождать. Наверное. Да и были ли эти проблемы?
Внутренний голос подсказывал, что да,  здесь явно что-то не так. Что-то… случилось. Но я быстро отмахиваюсь от него и решаю, что все же это может подождать. Завтра станет легче. Вот только сейчас перевяжу снова руку и лягу спать, сон лечит. А завтра снова станет хорошо и не будет больше этого внутреннего беспричинного ужаса, сковывающего внутренности. 
Усевшись на стул, я начинаю аккуратно, насколько это возможно одной рукой, перематывать порез, предварительно еще раз его обработав. Завтра все будет иначе. Все станет как прежде. Закусываю губу, когда дело доходит до фиксации бинта и приходится помогать зубами, чтобы крепче перевязать. Что ж, довольно неплохо. Не так, конечно, как получилось у Стайлза, но рана закрыта, значит, необходимый результат все-таки достигнут.
- Теперь можно снова лечь спать, - тихонько проговариваю себе под нос, но так и продолжаю сидеть на стуле. В голове резко образовывается внезапная пустота, а затем в груди разливается долгожданное спокойствие. Боль от пореза утихает и мир будто растворяется в одной точке, от которой никак не получается отвести взгляд. Казалось, что я могу остаться здесь навсегда. Прямо на этом стуле и за этим столом, сидеть, не думать, не говорить, не дышать.
Не дышать должна не я. Не дышать должен он.
Запоздало ощущаю шевеление своих губ. Оказывается, это только что прозвучало вслух.
Да, я права.
Медленно поднимаюсь со стула и подхожу к стойке с ножами, вытаскивая один. Он такой острый, что едва удается сдержать непреодолимую тягу провести по лезвию пальцем, чтобы ощутить насколько. Достаточно ли? Хватит ли его остроты, чтобы разрезать сначала кожу, затем каждый из ее защитных слоев и добраться, скажем, до грудной клетки? Меня охватывает внезапное неудержимое желание проверить. Настолько сильное, что ощущаю покалывание в кончиках пальцев. Облизываю губы и поворачиваюсь к выходу из кухни, сжимая нож в перемотанной руке. Боль ушла, ее больше не было, но теперь во мне кипела разрушительная злость.
Стайлз мирно спит. Все так, как было несколько минут назад, он даже не перевернулся. Спит и не знает, что совсем скоро все его мучения могут закончиться. И мои тоже. Я, наконец, могу стать свободной и не решать больше никакие проблемы, которые постоянно создавал Стайлз. Он же все только портит. Он родился, чтобы портить жизнь тем, кто рядом с ним. Всем, кто встречается на его пути.
Это пора прекращать.
Я подхожу ближе к кровати и склоняю голову набок, внимательно всматриваясь в его безмятежное лицо.
«Я люблю тебя, Лидия.»
Отчетливый голос прорезается сквозь дымку, окутавшую сознание и я нервно сглатываю, делая пару шагов назад. Взгляд цепляется за нож, который все еще зажат в моей ладони и паника накрывает с головой. Злость ушла и теперь я не могла поверить в то, что собиралась сделать секунду назад. Что со мной такое? Быстро преодолеваю комнату и приваливаюсь спиной к двери. Ужас снова возвращается и ему я даже, можно сказать, была рада.
- Боже. Боже мой, что происходит? – мой шепот раздается по пустому коридору квартиры и я опускаюсь на пол, обхватывая колени. Нож звонко выпадает из руки.
Стоило бы подумать прежде, чем устраиваться около закрытой двери в спальню, что Стайлз может подняться и нужно будет как-то ему объяснять мое нахождение здесь рядом с ножом. Но, я не знаю, сколько точно прошло времени, когда в окнах задребезжал рассвет, а никому ничего не прошлось объяснять. Стайлз по-прежнему спал, когда я устало поднялась на ноги, убрала на место нож и быстро оделась, чтобы поехать в лабораторию. Не уверена, что результат крови что-то покажет, но проверить все же стоило. Эта рана… Она была больше, чем порез и следовало с этим разобраться, как можно скорее.
Из-за моего раннего приезда в корпус удалось не попасться никому на глаза, что в определенной степени облегчало задачу проверить собственную кровь и не попасться на этом преподавателю. На практике сегодня я решила не оставаться, как минимум, потому что должна быть дома, когда проснется Стайлз, как максимум, это сейчас было последним, чем мне стоило заниматься. Придется что-то придумать, взять отгулы, сослаться на необходимость уехать из-за проблем в семь или… не знаю, что-нибудь. Я очень сомневалась, что должна, в принципе, взаимодействовать с людьми после того, что сегодня произошло.
Анализ был готов уже через час и к моему счастью или же сожалению, кровь оказалась чиста. В ней не было ничего, что могло бы хоть как-то что-то объяснить. В целом, я, наверное, и не рассчитывала на иной результат, но понадеяться стоило.
Ладно.
Я приеду домой и обязательно расскажу Стайлзу об этом. Мы придумаем как решить. Он ведь никогда не сдается, всегда находит какой-то выход, правда? Если что, если вдруг не получится, можем обратиться за помощью к тому же Дитону. Он ведь помог ему, почему мне не сможет?
Убедить себя в этом получается с трудом, но все же получается. Поэтому, полная надежды, через каких-то двадцать минут подхожу к двери собственной квартиры и вхожу внутрь. Стайлз поможет. Мы все обсудим. Он не бросит меня одну с этим.
— Где ты была? – закрываю за собой дверь и поворачиваюсь к нему лицом. Круги под глазами и чуть посеревшее лицо говорило о том, что ему по-прежнему плохо. Захотелось тут же его обнять, но я останавливаюсь в нескольких шагах от Стайлза и слегка пожимаю плечами. – Я… - уже было хотела пуститься в объяснения, но он говорит дальше. Недоволен или даже злится. Упрекает, что не сдержала обещание. В который раз говорит об этом. Неужели это так важно, когда со мной происходит что-то, возможно, непоправимое и опасное? Какие к черту обещания?
Мое лицо застывает, когда он произносит последний свой вопрос. Вопрос, который моментально разжигает обиду и уже знакомую злость.
- Наперекор? – повторяю, пробуя это слово на вкус. Наперекор. Конечно, все именно так. – Да, Стайлз, я создана для того, чтобы все делать наперекор тебе, - слова ложаться ровно, отчетливо, друг за дружкой, подгоняемые злостью на него. – Вообще-то, если ты не помнишь, у меня практика и я тебе не нянька, чтобы сидеть рядом каждую минуту. Стоило подумать дважды прежде, чем закидываться таблетками, делающими из тебя наркомана, - прохожу мимо него на кухню и наливаю в стакан холодной воды, чтобы осушить тут же половину. Взгляд падает на подставку для ножей и то самое чувство вины, которое ощущала совсем недавно, даже в малой степени не дает о себе знать. – Извини, а теперь я хочу побыть одна. Развлеки себя… чем-нибудь. – твердым шагом иду в спальню и захлопываю за собой дверь.
Наперекор. Да, Стайлз, мир ведь только вокруг тебя и вертится, да?

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

40

Что бы Лидия сейчас не сказала ему, он готов посчитать за ответ. Любой. Без продолжения спора, на который у него бы никак не хватило сил сейчас. Все попытки выжать из себя эмоции – это чистый инстинкт, которым Стайлз всегда жил. Он редко когда относился к чему-либо равнодушно, если такие случаи вообще были. Но в конкретной ситуации – пусть она уже ответит что-то, и никто не будет давить в ответ, за это можно было ручаться.
Однако, он погорячился в своей готовности просто согласиться.
- Но ты вообще-то знаешь, почему я начал их принимать, - и, кажется, его раздраженный ответ попросту остался без внимания. К лучшему, причем, потому что уже секунду спустя Стайлз пожалел о сказанном, прекрасно помня и осознавая, что стало предпосылкой к получению им ножевой раны, - И ты серьезно говоришь мне сейчас, будто это нормально, что ты ушла одна, учитывая все, что сейчас происходит? Вот серьезно, да?
Но Лидия как будто специально игнорирует его до момента, пока не захлопывает перед его носом дверь спальни, сопроводив еще одной колкой фразой. Это было чем-то новым. Стайлз собирался было открыть дверь, зайти следом, а потом махнул рукой. Хочет побыть одна? Окей, можно ведь сообщить и повежливее, будто она не была одна по дороге домой, что теперь ей резко захотелось этого в его присутствии. Он не так выразился, или что? Может, действительно зря переволновался?
И тут же вспомнил последнюю встречу Лидии с Кэтрин – не зря, не надо себя в этом убеждать. Позже попробует поговорить с ней еще раз.
Голова была тяжелой, но Стайлз не был уверен, что смог бы уснуть снова, потому и не было смысла ломиться в дверь спальни. После сна до сих пор оставалось неприятное ощущение тревоги, или это было связано с отсутствием Лидии, которую не обнаружил рядом после пробуждения. Лучше он вообще не будет ни о чем думать, и так паршиво. Он решил принять душ, привести себя в порядок, преодолевая желание сесть под горячие, расслабляющие струи воды, уснуть и захлебнуться. Стало полегче настолько, что нашел в себе силы заварить кофе в кофейнике и даже почти ничего не пролить. А от мыслей про еду мутило, пришлось воздержаться.
Он медитировал над чашкой кофе, смотря на плескавшуюся темную жидкость, когда наклонял или поворачивал емкость. Все еще было ощущение, что состояние похоже на простуду. Хотя при простуде вроде не тошнит. Проблематично сравнивать, если болеть так же редко, как он. Тогда можно провести аналогию с похмельем, о, в этом было больше опыта, чем в простуде. Только какое-то оно слишком затянувшееся, в то время как на следующее утро обычно всегда был способен куда-то двигаться дальше и тормошить кого-то. Нет, с этим определенно надо что-то делать, нельзя было и дальше оставаться в таком же состоянии.
Стайлз поднялся, так и не допив до половины, чтобы налить вторую чашку и направиться с ней к двери спальни, в которую ударил пару раз костяшками пальцев и затем отворил.
- Эй, - он негромко окликнул, - Не спишь? Принес тебе кофе.
Не дожидаясь ответ, он сел рядом на кровать и протянул чашку Лидии. Что ж, это взрослая жизнь и компромиссы, где иногда надо первым идти на уступки.
- Извини, если сказал что-то не то, - Стайлз смотрел в сторону, отчасти потому, что реально не понимал, где и когда успел ошибиться, если последние сутки он просто спал. В момент, когда Лидия вернулась? Ну, не то чтобы он был не прав, - Это ведь нормально – волноваться за кого-то, - он добавил с сомнением. Не потому что действительно сомневался, что ничего такого нет в волнении. Вся его жизнь состоит из волнения и тревоги, с этим уже можно и смириться всем окружающим, особенно Лидии. Скорее, сомневался в том, что ему действительно приходится это объяснять ввиду всего, что успело произойти за последнее время. Он перевел взгляд на ее ладонь, - Как твоя рука?

+1

41

Злость, казалось, разъедала внутренности, но я с огромным усилием все-таки остановила себя, чтобы не выйти из спальни и не высказать что-нибудь еще Стайлзу. А хотелось. Особенно на ту часть про таблетки. Вот это упоминание о моей вине в его зависимости от Викодина. Как бы говоря, что если бы я не вонзила ему нож в живот и он чуть из-за этого не умер, то и не пришлось бы принимать настолько сильные обезболивающие, да? Неужели он действительно это сказал? Неужели Стайлз винит меня в этом? Ему ли не знать, что в тот момент иного выбора не было?
О, воспоминания были такими свежими, что в какой-то момент показалось, будто все происходило вчера. То, как сжимались его пальцы на моем горле, эта ухмылка, в которой кривились знакомые губы, решимость и ненависть в темных глазах, когда он пристегивал меня на переднем сидении разбитой машины, а затем запахло гарью. Кожа плавилась от огня и я чувствовала, как опаляются мои волосы, ресницы, как жар становится невыносимым, пожирая мое тело медленно и мучительно. И в этом был виноват Стайлз. Как он вообще мог винить меня в том, что я пыталась просто защититься от него?
Резко качнув головой, я нахожу себя в спальне на кровати, выныривая из воспоминаний. Злость никуда не делась, но немного все же притупилась. Это было похоже на купание в воде, когда задерживаешь надолго дыхание, а затем выныриваешь, чтобы вдохнуть долгожданный кислород, без которого легкие постепенно начинали умирать. Память успокоилась и больше не подкидывала мне страшные картинки прошлого, в голове образовалась долгожданная пустота, только реальность, только то, что было здесь и сейчас. А здесь и сейчас я ответила что-то резкое Стайлзу и хлопнула дверью, оставляя его без каких-либо объяснений.
Он сказал, что я виновата в его зависимости.
Нет, он не говорил такого.
Сказал. Пусть не прямо, но имел это в виду.
Обида колыхнулась в груди и я непроизвольно сжала одеяло здоровой ладонью. Наверное, стоит выйти и поговорить. Сказать, что ездила в лабораторию проверить кровь, потому что все еще не понимаю зачем Кэтрин устроила подобный спектакль. А потом решение резко меняется и мне уже не хочется никуда выходить и что-то кому-то объяснять.
Стайлз сказал, что я не должна была уходить.
Но я ведь не его личная собачонка, чтобы послушно сидеть рядом и ждать разрешения на любое действие, так? Почему вообще он считает, будто мнее необходимо отчитываться перед ним?
Я обещала, что не уйду.
И я не ушла, а просто ненадолго отлучилась в лабораторию, ничего страшного не произошло. Кроме того, разве не Стайлз буквально вчера назвал все мои обещания идиотскими? Они не нужны ему. Как и все остальное ему тоже не нужно.
Я ложусь на кровать, откидываясь на подушку и закрываю глаза.
Ничего не происходит. Кэтрин просто решила меня напугать таким образом, заставить сконцентрироваться на этой ране, чтобы отвлечь от чего-то другого. А может это была просто месть за Ника и больше я ее никогда не увижу.
Почему-то уверенность в этом возрастала, укрепляясь. Все в порядке. Просто обиженная девица мстит за смерть своего парня, друга или кем он там ей приходился? Почему не попыталась убить? А потому что зачем? Можно ведь напугать и смотреть, как человек самостоятельно себя доведет. Да, в этот определенно была логика.
Подношу травмированную руку к лицу, сосредоточиваясь на бинте в районе раны. Чистый, крови больше не было. Все в порядке, порез заживает, инфекция не попала. Я, можно сказать, отделалась легким испугом и ссорой со Стайлзом. Это определённо лучше, если предположить, чем еще могла закончиться эта встреча. А в данном случае действительно ничего не произошло, из-за чего стоило бы переживать или обсуждать.
Стук в дверь вызывает первую реакцию - напряжение. Разве я не сказала, что хочу побыть одна? Или по мнению Стайлза на это достаточно того времени, которое прошло? Может в следующий раз нужно еще и количество минут уточнять? Раздраженно сжимаю зубы, услышав, как дверь открывается и он входит в комнату. Приходится принять сидячее положение, когда Стайлз усаживается на край кровати. Молча принимаю кофе из его рук и отставляю чашку на тумбу, смотря перед собой. — Извини, если сказал что-то не то,  - я продолжаю молчать, лишь раз кинув взгляд на лицо Стайлза. Он по-прежнему выглядел не лучшим образом, но понимание, что все это для его же блага немного помогало не сожалеть о том, что вообще вмешалась. Внезапно захотелось придвинуться к нему ближе и просто обнять. Осознать, что есть человек рядом, который всегда поддержит и поможет. Он же любит меня, разве нет? Говорил много раз об этом и сегодня просто волновался из-за того, что меня не оказалось дома, когда проснулся. — Это ведь нормально – волноваться за кого-то, - и Стайлз озвучивает то, о чем думала только что. Я шумно вздыхаю и протягиваю здоровую руку, чтобы сжать его ладонь. Остатки раздражения улетучиваются, когда чувствую тепло его руки. Мои брови слегка сдвигаются и вопрос Стайлза остается без ответа, потому что я задаю встречный: - Ты правда считаешь, что ситуация с таблетками - это моя вина? - вопрос, который мучает и заставляет чувствовать вину. Наверное, он прав. Если бы я тогда нашла другой способ, чтобы не доводить его до реанимации... Сделала бы что-то другое, не взяла бы нож в руки, который так удачно оказался рядом. Возможно, все было бы иначе и Стайлз сейчас бы не был в таком состоянии... - Прости меня... - извинения произнести казалось слишком сложно, они царапали горло, цеплялись за язык. - И за сегодня тоже. Я хотела попасть в лабораторию, чтобы сделать анализ крови и исключить заражение. А ты спал, поэтому не стала тебя будить и поехала одна. Думала успею вернуться к твоему пробуждению, - виновато объясняю ему, опуская взгляд. Чувство вины вернулось окончательно. Как из-за таблеток, так и из-за не сдержанных обещаний, которые я все еще не считала идиотскими.

Отредактировано Lydia Martin (2023-11-07 03:44:10)

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

42

Что еще можно было добавить? Стайлз даже не знал, что именно сказал или сделал не так, чтобы вызвать настолько бурную реакцию. Не расстелил ковровую дорожку перед приходом Лидии или же вообще проснулся и обнаружил ее отсутствие. Может, в этом причина. Да пофиг, ерунда. Они оба бывают на нервах, это не стоит того, чтобы обижаться и сидеть по разным комнатам дольше одного часа. Времени вполне достаточно для восстановления спокойствия, когда уже можно о чем-то говорить друг с другом. Тем более, учитывая, через что они успели пройти – кажется, после всех этих испытаний им уже суждено никогда не расставаться.
Лидия сжимает его ладонь, и после этого жеста он понимает, что сделал правильно, просто придя и сделав этот шаг к перемирию. Поэтому Стайлз передвинулся ближе к ней, не отпуская руку. С Лидией рядом было спокойнее в разы, чем когда проснулся и не обнаружил ее поблизости. А ее присутствие само по себе умиротворяло. Скоро все наладится. Надо просто немного потерпеть. Ему нужно продержаться за эту мысль еще немного.
Но брови удивленно вздернулись при вопросе Лидии. Стайлз недоуменно смотрел на нее, пытаясь понять, насколько всерьез она это спрашивала. Но на ее лице не было и тени улыбки. Похоже, всерьез. Ладно, придется пояснить.
- Это из-за того, что я сказал, когда ты пришла, правильно? Или что-то еще? – на всякий случай он уточнил перед ответом и выдохнул. Не хватало еще, чтобы Лидия брала на себя эту вину, господи. Ему стоило бы следить за языком хоть иногда, - Я даже близко так не считаю, мы ведь уже говорили с тобой об этом, - его большой палец начинает поглаживать руку Лидии, успокаивая, - Здесь нет никакой твоей вины. Так сложились обстоятельства, я ведь уже говорил, что это было необходимо. А потом я, видимо, не рассчитал с таблетками. Если кого и винить во всем, то меня, - Стайлз невесело усмехнулся, пытаясь сделать свои слова помягче, не такими мрачными.
Но правда, он был виноват примерно во всем, и очень хочется надеяться, что жизни ему все-таки хватит, чтобы на всю оставшуюся сотню лет, если брать максимально, сгладить это перед Лидией и больше не допускать ничего подобного. Поэтому было очень внезапно слышать ее извинения, заставившие удивиться второй раз подряд.
- Брось, тебе не за что извиняться, - произнес с внутренним убеждением, считая так на сто процентов. И потом, правда же погорячился, - Анализ что-то показал? – первым делом спросил, никак не комментируя остальное.
Все-таки неприятно кольнуло, что Лидия и правда рассчитывала вернуться до того, как он проснется. Ведь обещала же, что никуда не уедет без него. Но это уже произошло, и сейчас не было смысла настаивать на своем. Лучше потом поговорить об этом. А пока попробует включить голову, которая отказывалась работать. Чтобы лучше ее простимулировать, Стайлз, продолжая держать руку Лидии, ложится головой на ее бедра вместо подушки поперек кровати. Ноги любимой женщины. Вердикт – удобно.
- Тогда для чего был этот спектакль? – после ответа он принимается рассуждать вслух, усиленно пытаясь сообразить, - Недостаточно было просто подстеречь тебя где-то? Что за цирк с кровью? Ладно, мне понятно, почему именно в том месте – она еще раз показала, что знает, что там спрятано. Не то чтобы мы успели забыть об этом маленьком факте, - Стайлз хмыкнул. Спасибо, что пока об этом знает только Кэтрин, и к ним еще не постучалась полиция, - Но кровь? Просто трюк для психологического давления, чтобы напугать? Или все-таки в этом есть что-то еще?
Ему казалось, что где-то рядом проходит та ниточка, за которую нужно ухватиться и потянуть – тогда все станет понятно. Но это все равно что шариться в темноте и наощупь искать. Мысли путались, а вопросов было слишком много.

+1

43

Я молча поднимаю на него взгляд, когда слышу вопрос о причине, собственно, моего уточнения насчет таблеток. Считает ли Стайлз виноватой меня в его зависимости? Действительно так думает? Неопределенно дергаю плечами в ответ, показывая, что да, именно те слова и побудили спросить еще раз. Я и без того чувствовала вину за это, но в последнее время... Точнее, после того дня, когда Стайлз все же попытался меня убедить в обратном, в том, что иного выбора, кроме как схватиться за нож, не было, меня чуть отпустило. И вот опять.
Его прикосновения успокаивали, а мягкий голос, в котором больше не было и тени упрека, заставлял поверить. Мои переживания улетучивались, пока он продолжал говорить. Мне всегда нравился голос Стайлза, интересно, я когда-нибудь говорила ему об этом? Стоило бы сказать. Захотелось немедленно об этом сообщить, но он задает вопрос про анализы и мысль утекает. - Мм, нет. Анализы ничего не показали. Кэтрин не заразила меня спидом или гепатитом или... - я нахмуриваюсь, вновь сосредоточенно размышляя над этой темой, немного сбитая с толку. А разве несколько минут назад мои мысли не сошлись на том, что больше не о чем беспокоиться? И обсуждать тоже нечего. Точно. Тогда почему вспыхнул вновь этот пожирающий интерес и беспокойство? - В общем, анализы чистые, - прочищаю горло и как раз в эту секунду Стайлз меняет свое положение, чтобы улечься головой мне на ноги. Я инстинктивно забираю свою здоровую ладонь и зарываюсь в его волосы. Тактильный контакт. Это определенно успокаивало и помогало сосредоточиться. Не помню, чтобы раньше была острая потребность в этом для того, чтобы думать. Но я не против. Мне нравится касаться Стайлза. На самом деле, вовсе не хотелось больше что-то обсуждать, единственное желание, которое появилось внезапно - обнять его и не шевелиться. Провести так как можно больше времени, потому что его осталось немного. Осознание этого факта заставляет удивиться. Почему? Почему его осталось немного? Что именно побудило такие мысли? Не понимаю.
- Это... - я опускаю взгляд на лицо Стайлза, приняв решение рассказать ему обо всем, что происходило со мной с момента встречи с Кэтрин. О странных мыслях... Я бы даже сказала - опасных. Ненормальных. Неадекватных. Приводящих меня в ужас. - Я хочу тебе кое-что рассказать..., - пусть немного напряженно, полностью игнорируя выдвинутые только что Стайлзом предположения вслух, но начало положено. Вот только, - Я хочу сказать, что... - не получалось. Почему не получалось? Буквы не складывались в слова, а зык напрочь отказывался произносить все то, что было в моей голове. - Я звонила и писала Кэтрин вчера, чтобы узнать, что именно она со мной сделала, но ее телефон оказался выключен, - предложение формируется слаженно и гладко, но не о том. Совсем не то.
Я стояла над тобой с ножом в руках! Стайлз, то, что сделала со мной Кэтрин, делает меня опасной!
- Мы же разберемся с этим, да? Вместе, - господи! Вслух остается произнесена только та часть про звонки и смс, больше ничего. Что происходит? Я быстро вытаскиваю ноги из под головы Стайлза и вскакиваю с кровати. Приходится сделать несколько быстрых шагов по комнате туда и назад, чтобы попытаться успокоиться, но не получалось. Страх сжимал все внутренности и я понятия не имела, что с этим делать. А через секунду я почувствовала, как воздух активно начал заканчиваться, а сердце колотилось, словно вот-вот выпрыгнет из груди. - Стайлз, - перед глазами поплыла комната. - Дышать, задержать... дыхание, - я понятия не имела, прозвучало ли это вслух или осталось только в мыслях. Но и неважно, потому что формировалась стойкая уверенность, что я сейчас отключусь. Еще секунда и мир померкнет. Делаю пару неуверенных шагов, а потом накрывает темнота.

Подпись автора

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

+1

44

Услышав новость, заключающуюся в отсутствии новости, Стайлз только вздохнул. Он и не ждал, что там выявится какая-то страшная болезнь. Но хоть что-то. Что-то другое. Или все правильно, и ничего не должно было найтись в принципе, а это представление, как он и думал, лишь попытка напугать. В немного другое время он бы мигом нашел десяток разных теорий о том, что вообще произошло, но сейчас глухо билась пустота, вторя убыстренным ударам сердца. Еще этому способствовали пальцы Лидии, зарывшиеся в его волосы. Тревога таяла, исчерпав саму себя.
Лидия не отвечает на его предположения, и Стайлз успевает даже слегка подзабыть те вопросы, оставленные повисшими в воздухе. Как специально в голове все время норовил образоваться вакуум, похожий на надутый воздушный шар, давящий изнутри на стенки черепа. Не очень приятно в очередной раз столкнуться с осознанием, что сам он – не больше, чем груда костей, обтянутая корсетом из мышц, кровеносных сосудов и кожи с кучкой органов, барахтающихся внутри него. В этот раз осознание было особенно острым из-за глухой головной боли и отчетливых стуков в грудной клетке.
Из возникшего образа его вырвала фраза Лидии, и вроде в ней не было ничего такого, но что-то заставило насторожиться, вновь подогревая утихшую было тревогу.
- О чем? Что такое? – он быстро задает два вопроса подряд, словно бы это могло ускорить приближение ответа. О чем бы ни хотела рассказать Лидия, наверняка это что-то в контексте их последнего обсуждения касаемо всего происходящего. И тут же мелькает внезапно ясное понимание – учитывая, сколько времени они сейчас проводят вместе, это должно быть чем-то, что Лидия могла старательно от него скрывать. И, кажется, совсем недавно она рассказала ему не всю правду.
Или Стайлз просто параноик, но это не открытие века.
Но он оказался прав практически во всем и, услышав, выдохнул, слегка успокаиваясь снова. Не так критично, как он боялся.
- Да, конеч… - не успевает договорить, потому что Лидия неожиданно поднимается, и голова падает на кровать. Стайлз привстал, садясь и недоуменно смотря. Из-за резкого подъема в глазах слегка потемнело, - В чем дело? – она словно была в какой-то панике, измеряя шагами комнату, или ему казалось, но он на всякий случай встал, подходя, - Лидия? – попытался окликнуть в ответ на свое имя и слышит что-то про дыхание. Так у нее в самом деле паника?.. И едва успевает ее подхватить.
Стайлз, конечно, не понаслышке знаком с паническими атаками, но хотя бы ни разу не терял сознание во время них. Это как будто два не совсем сочетающихся состояния, поэтому он понятия не имел, что ему вообще делать. Попытался слегка встряхнуть, окликнуть, удерживая от падения – без результата. Подхватил, чуть пошатнулся, положил ее на кровать. Легонько ударил по щеке несколькими хлопками.
- Господи, Лидия, если ты сейчас не очнешься… - без надежды, что она его услышит и тотчас же откроет глаза, он взволнованно пробормотал, больше сам себе, делая вид, что ситуация под контролем, и что-то он может сделать. А ведь может. Стайлз сорвался с места, чтобы найти аптечку, поспешно начать в ней рыться, из-за чего содержимое переваливалось за края и падало на пол, а потом вовсе перевернул ее, высыпая все и находя нужный флакон, который несколькими секундами позже приоткрыл, наклонил к нему лицо и резко отстранился, едва не чихнув от запаха, чтобы после сунуть под нос Лидии.
Это точно не могло не сработать. Запах нашатыря, казалось, мертвого с того света вытащит.
- Лидия, давай же, возвращайся ко мне, - и когда она открыла глаза, Стайлз закрутил крышечку, откидывая куда-то в сторону на кровать флакон, - Земля, прием. Ты как? Что с тобой? Как себя чувствуешь? – где-то далеко он вроде понимал – это очень так себе идея закидывать вопросом человека, который только что потерял сознание и едва успел открыть глаза. Но что еще делать, он вообще не знал, кроме очевидной попытки вывести из обморока. Разве что догадался подложить под ее голову подушку, пока Лидия не успела хоть чем-то ответить.

+1


Вы здесь » Nowhǝɹǝ[cross] » [now here] » на обломках искалеченных судеб


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно